Страна касс: кто распоряжается деньгами Франции

Социальные партнёры, ассоциации и государственные компании: кто распоряжается общими средствами и кто проверяет их использование.

Главное

Введение. Не одна касса

Французское государство собирает и распределяет деньги через множество организаций. Часть средств проходит через центральный бюджет, часть — через социальное страхование и местные власти. Есть государственные компании и учреждения, паритетные фонды, ассоциации и частные организации, которым поручают выполнять общественные задачи.

У каждого такого получателя свои правила. Одни обязаны публиковать подробные отчёты, другие раскрывают только установленный законом минимум. Где-то расходы проверяет Счётная палата, где-то — аудитор, нанятый самой организацией. Иногда сведения есть, но они разбросаны по разным документам и не складываются в понятную картину.

Поэтому главный вопрос этой статьи прост: можно ли проследить путь общественных денег от источника до конечного получателя — и проверить, за что именно они были выплачены?

Франция особенно интересна для такого исследования. Здесь сохранилось влияние старых семей, сложилась влиятельная государственная бюрократия, а неформальные объединения исторически играли заметную роль в политике. Масонские ложи участвовали в общественной жизни республики, выпускники grandes écoles занимали ключевые государственные посты, а семейное происхождение и сегодня влияет на доступ к престижному образованию. Но всё это ещё не означает, что перед нами единая группа, которая согласованно распоряжается деньгами страны.

Чтобы понять, кто действительно влияет на распределение средств, нужно смотреть не на громкие названия и предположения, а на то, кто занимает должности, какие полномочия получает, какие решения принимает и кому перечисляет деньги.

Слово «касса» в этой статье не означает тайный фонд или незаконное хранилище. Так мы будем называть любой устойчивый канал, через который собирают, распределяют или учитывают деньги. Одни такие кассы хорошо видны и подчиняются строгим правилам. Другие раскрывают лишь часть сведений. А иногда цифры доступны, но их трудно сопоставить: разные ведомства считают разные виды расходов.

1. Мало членов — большой охват

Французские профсоюзы — наглядный пример того, почему влияние организации нельзя измерять только числом её членов. Сравнительные сведения о профсоюзном членстве и охвате соглашениями собраны Европейским институтом профсоюзных исследований ETUI.

По сравнительным данным ETUI, профсоюзами охвачено 10,1% работников Франции. Это значение относится к 2019 году. Но коллективные соглашения распространялись в 2018 году на 98% работников. Первый показатель говорит о том, сколько людей состоит в профсоюзах. Второй — о том, на какую долю работников распространяются условия, согласованные работодателями и профсоюзами.

Таблица 1. Членство в профсоюзах и охват коллективными соглашениями. Данные относятся к разным годам и собраны разными методами; это ориентир для сравнения, а не единый синхронный ряд.

Во Франции действует несколько крупных профсоюзных конфедераций. Пять из них — CFDT, CFE-CGC, CFTC, CGT и CGT-FO (ныне FO) — имеют статус общенациональных представительных организаций. После реформы 2008 года этот статус зависит не от исторического признания, а от результатов выборов представителей работников. На выборах 2021–2024 годов все пять конфедераций преодолели установленный восьмипроцентный порог.

Это важнее, чем может показаться. Небольшая доля работников платит членские взносы, но профсоюзы участвуют в переговорах, результаты которых распространяются на гораздо более широкий круг людей. Поэтому вопрос о том, кто и на каком основании представляет работников, здесь не менее важен, чем размер профсоюзной кассы.

Профсоюзы и объединения работодателей участвуют также в управлении паритетными структурами. Через них финансируются переговоры, профессиональная подготовка и другие задачи социального диалога. Чтобы увидеть, как это устроено на практике, достаточно разобрать один конкретный пример.

2. Старая аристократия, государственная карьера и неформальные связи

Французская система влияния складывалась не за одно поколение. В ней можно различить три исторических слоя: семейное происхождение, карьеру внутри государства и связи, которые возникают за пределами официальных учреждений.

Первый слой — наследуемое социальное преимущество. Юридические сословия давно отменены, но происхождение семьи по-прежнему влияет на образовательные возможности. Исследование Стефана Бенвениста, опубликованное INSEE в марте 2026 года, охватило 269 917 студентов десяти престижных grandes écoles за период с 1911 по 2015 год. В последних поколениях выходцы из семей дворянского происхождения поступали в эти учебные заведения в шесть–девять раз чаще, чем остальные. Исследование Стефана Бенвениста, INSEE, 25 марта 2026 года.

Речь не о том, что потомки аристократов сегодня занимают определённую долю государственных постов. Исследование показывает другое: старое социальное преимущество не исчезло вместе с юридическими привилегиями. Оно продолжает передаваться через семью, образование, культурные привычки и связи.

Второй слой — высшая государственная бюрократия. Пьер Бурдьё называл её noblesse d’État — «государственной знатью». Её формируют престижные учебные заведения и высшие корпуса: инспекции, Государственный совет, Счётная палата, министерства и руководящие структуры государственных компаний. Карьера может продолжаться и за пределами государства: чиновники переходят в частный сектор, а руководители компаний занимают государственные должности. Такие переходы сами по себе не означают нарушения, но могут создавать конфликт интересов. Их проверяет HATVP — Высший орган по прозрачности публичной жизни. Отчёт HATVP за 2024 год.

Третий слой — неформальные объединения. Среди них исторически заметную роль играли масонские ложи. Один из известных примеров — дело о картотеках (affaire des fiches) в 1901–1904 годах. Сведения о политических и религиозных взглядах офицеров собирались при участии людей из масонской среды, а затем использовались в кадровой работе военного министерства. Скандал закончился отставкой военного министра Луи Андре. Историческое исследование дела о картотеках.

Это пример того, как частные связи могут пересекаться с государственной кадровой политикой. Но он относится к началу XX века и ничего сам по себе не говорит о сегодняшнем распределении государственных денег.

Здесь важно не смешивать историческую преемственность с доказательством прямого влияния. Наличие старых семейных связей, выпускников элитных школ и неформальных объединений помогает понять, как во Франции складываются круги доступа. Но современное движение денег нужно проверять по действующим правилам, должностям и решениям.

Такой переход от связей к полномочиям можно проследить на примере паритетного фонда AGFPN.

3. AGFPN: кто платит, кто распределяет и кто проверяет

AGFPN — фонд финансирования социального диалога, созданный в 2015 году. Он собирает средства и направляет их профсоюзам и объединениям работодателей, которые участвуют в переговорах и других предусмотренных законом процедурах.

Это не закрытая организация. Источники её доходов и правила распределения закреплены законом, а годовые отчёты публикуются. Вопрос в другом: насколько тщательно проверяют, на что получатели тратят деньги.

Откуда берутся деньги

Последний доступный на дату публикации отчёт AGFPN за 2025 год вышел 1 октября 2026-го. В нём указаны три источника поступлений.

Таблица 2. Источники средств AGFPN в 2025 году.

Почти четыре пятых денег фонд получает не из бюджета, а через обязательный взнос работодателей. Государственная субсидия составляет чуть менее четверти общего объёма. Поэтому называть все €158 млн государственными расходами было бы неправильно. Но и считать фонд полностью частным нельзя: часть его денег поступает напрямую из бюджета, а сам он выполняет предусмотренную законом общественную функцию.

Кто распоряжается средствами

В AGFPN представлены восемь национальных организаций: пять профсоюзных конфедераций — CFDT, CFE-CGC, CFTC, CGT и CGT-FO (ныне FO) — и три объединения работодателей — CPME, MEDEF и U2P.

Их представители формируют совет директоров из 32 человек. В бюро фонда входит по одному представителю от каждой из восьми организаций. Совет утверждает распределение средств, годовую отчётность и перечень документов, которыми получатели должны подтвердить расходы. Он же вправе применять санкции.

Получается любопытная конструкция: организации, которые управляют фондом, одновременно входят в число тех, кому он перечисляет деньги. Это не скрытая договорённость — такое устройство предусмотрено правилами фонда. Но именно поэтому особенно важно, чтобы расходование средств проверял не только сам фонд.

В 2026 году председателем AGFPN стал Мануэль Леконт от CFTC, а вице-председателем — Даниэль Веизманн от MEDEF. Состав органов управления — на сайте фонда.

Как делят государственную субсидию

Отдельная часть государственного финансирования предназначена для участия социальных партнёров в выработке и обсуждении государственной политики. В 2025 году на эту миссию было выделено €3,19 млн.

Восемь организаций, представленных в совете фонда, получают 80% этой суммы поровну — примерно по €319 тыс. каждая. Оставшиеся 20% распределяются между пятью другими организациями: двумя профсоюзами и тремя объединениями работодателей. Формула закреплена в Кодексе труда, то есть фонд не придумывает её самостоятельно. Она описана в годовом отчёте AGFPN за 2025 год.

Здесь особенно ясно видно, как устроено паритетное самоуправление: социальные партнёры участвуют в распределении средств и сами получают часть этих денег. Само по себе это не свидетельствует о незаконном использовании средств. Но такая система требует убедительного внешнего контроля.

Что обнаружила Счётная палата

В мае 2024 года Счётная палата опубликовала результаты проверки AGFPN за 2015–2022 годы. Её вывод был жёстким: контроль за тем, как получатели расходуют выделенные деньги, оставался недостаточным.

Фонд в основном полагался на отчёты организаций и заключения их аудиторов. Полноценной системы проверки первичных документов с учётом рисков не было. Государственный комиссар, который должен следить за работой фонда, за проверенный период ни разу не воспользовался правом возражения. Кроме того, эта должность некоторое время оставалась вакантной.

С тех пор отчётность стала лучше. В годовом отчёте за 2025 год AGFPN указал, что к 10 сентября 2026-го 93,55% организаций, от которых требовались документы, представили отчёты в установленной форме. Этими документами было подтверждено 96,66% выданных средств.

Это хороший результат с точки зрения сбора отчётности. Но он не означает, что независимый проверяющий изучил каждую первичную операцию или оценил, какой общественный результат дала потраченная сумма. Документы есть — следующий вопрос в том, кто и насколько тщательно их проверил.

В случае AGFPN цепочка прослеживается вполне конкретно: закон определяет круг организаций, они получают места в совете фонда, участвуют в распределении денег и сами входят в число получателей. Затем фонд и государственные органы должны проверить, куда средства ушли. Именно на последнем участке Счётная палата обнаружила слабые места.

4. Ассоциации: государственная работа чужими руками

Ещё один крупный канал расходов — ассоциации и организации социальной и солидарной экономики. Они помогают людям, обеспечивают временное жильё, занимаются образованием и здравоохранением, сопровождают мигрантов, помогают беженцам и выполняют множество других задач.

Государство не всегда оказывает такие услуги своими силами. Иногда оно поручает их негосударственной организации и оплачивает работу через субсидию, налоговую льготу, поддержку занятости или контракт. Для получателя услуга выглядит одной и той же, но в государственных счетах деньги проходят по разным статьям.

В сентябре 2025 года Счётная палата опубликовала обзор государственной поддержки этого сектора за 2018–2024 годы. По её оценке, в 2024 году прямые субсидии составили около €8 млрд. Если добавить налоговые расходы, поддержку занятости и другие формы помощи, общая сумма вырастает до €16 млрд. При этом расходы некоторых государственных операторов не удалось полностью включить в общий расчёт. Отдельно местные власти предоставили почти €6,7 млрд субсидий в 2023 году.

Эти суммы нельзя складывать. €16 млрд уже включают прямые субсидии, а €6,7 млрд относятся к другому году и отдельному уровню власти.

Почти 80% прямых субсидий шли на услуги, которые фактически продолжают работу государства: экстренное размещение, образование, социальное сопровождение, питание, помощь беженцам, опеку и жилищную поддержку. При этом 93% получателей субсидий были ассоциациями, 98% — организациями с наёмными работниками. Деньги получали примерно 4% всех организаций этого сектора.

Иными словами, значительная часть помощи сосредоточена у сравнительно небольшой группы организаций, на которые государство опирается при оказании общественных услуг.

Здесь важна не только общая сумма. Нужно понимать, сколько стоит конкретная услуга и кто её оплачивает. Одна часть может идти из бюджета в виде субсидии, другая — через налоговую льготу, третья — через поддержку рабочих мест или контракт с государственным учреждением. Пока эти расходы не сведены вместе, невозможно точно сравнить цену одной и той же услуги у разных исполнителей.

5. Касса работодателей: дело UIMM

На стороне работодателей есть отдельная история, которая помогает понять, почему прозрачность важна не только для государственных денег.

UIMM — влиятельное объединение предприятий металлургической отрасли. В 2000–2007 годах из резервов его структуры профессиональной взаимопомощи EPIM снимали крупные суммы наличными. В зависимости от того, какие операции включать в расчёт, фигурировали суммы от €16,5 млн до €19 млн. Расследование началось после сообщения французской службы финансовой разведки Tracfin. Le Parisien, 27 сентября 2007 года.

Тогдашний руководитель UIMM Дени Готье-Сованьяк отказался назвать получателей денег. Следствие и суд разбирались, для чего предназначались наличные, которые годами снимали со счетов. В декабре 2015 года апелляционный суд приговорил бывшего руководителя к двум годам лишения свободы условно и штрафу €100 тыс. Были осуждены и другие участники, в том числе сама организация как юридическое лицо. Le Parisien, 1 декабря 2015 года.

Здесь нужно сделать важную оговорку: деньги EPIM были частными резервами объединения работодателей, а не государственными субсидиями. Их нельзя включать в расчёт бюджетных расходов. Значение дела в другом. Оно показало, что внутри влиятельной организации социального партнёрства могла существовать крупная касса, движение которой долгое время оставалось непрозрачным для внешних наблюдателей.

Поэтому проверять нужно не только государственные перечисления профсоюзам и объединениям работодателей, но и собственные денежные резервы этих организаций.

6. Почему официальные цифры не всегда складываются в общую картину

Чтобы разобраться в государственных финансах, мало найти одну большую цифру. Сначала нужно понять, какие именно организации и операции в неё включены.

Государственный бюджет — не то же самое, что счета всего сектора государственного управления. В последний входят центральные органы власти, местные администрации и фонды социального страхования. Национальные счета охватывают операции по своим правилам. Государственный заказ, субсидия ассоциации, налоговая льгота и обязательный взнос в паритетный фонд — разные виды поддержки, и в отчётности они отражаются по-разному.

Если сложить их без общей классификации, можно дважды посчитать одни и те же деньги. Но если смотреть только на одну строку — например, на прямые субсидии, — часть государственной поддержки останется за кадром.

AGFPN хорошо показывает эту разницу. В 2025 году фонд получил €158,21 млн, но государственная субсидия в этой сумме составляла €34,67 млн. Остальное пришло главным образом через обязательный взнос работодателей. Поэтому общий объём средств фонда нельзя выдавать за прямые расходы бюджета. При этом государство участвует в финансировании его работы, а закон поручает ему важную общественную задачу.

Есть и другая трудность: государственный долг, обязательства и имущество измеряются по-разному. Маастрихтский долг — это установленный набор долговых обязательств государства. Он не включает всё, что государство может быть должно в будущем. А стоимость государственного имущества не означает, что его можно быстро продать и направить деньги на погашение облигаций.

На конец 2025 года основные показатели выглядели так:

Во втором уведомлении Eurostat за октябрь 2026 года маастрихтский долг Франции на конец 2025-го оценивался в €3,460 трлн, или 115,7% ВВП. В первом уведомлении, опубликованном в апреле, было 115,6%. Из-за обновления данных о ВВП показатель пересмотрели на 0,1 процентного пункта.

Общий объём пассивов сектора государственного управления в национальных счетах был выше — €3,913 трлн, или 130,8% ВВП. Чистая стоимость имущества государственных администраций составляла €750 млрд, или 25,1% ВВП.

Отдельно стоят пенсионные обязательства государства перед гражданскими и военными служащими. Их актуарная стоимость оценивалась в €1,283 трлн. В другом документе — общем отчёте об исполнении бюджета за 2025 год — совокупные пенсионные обязательства государства оценивались в €1,428 трлн. Это оценки с разным охватом. Они не входят в маастрихтский долг и не должны механически прибавляться к нему.

Есть ещё государственные гарантии. Они тоже не становятся долгом автоматически: расходы возникают, если наступает событие, при котором государство обязано выполнить гарантию. До этого момента речь идёт об условном обязательстве.

Все эти показатели описывают разные стороны финансового положения государства. Маастрихтский долг считают по номиналу и сводят с учётом взаимных обязательств внутри государственного сектора. У пассивов национальных счетов шире охват и другая методика оценки. Стоимость пенсионных обещаний зависит от демографии и ставки дисконтирования. Гарантии остаются условными, пока не наступил предусмотренный ими случай.

Их полезно видеть рядом, но складывать в одну сумму нельзя.

Есть и вопрос собственности. По оценке FIPECO, основная часть долга сосредоточена на уровне центрального государства, тогда как значительная доля имущества находится у местных властей. Школы, дороги и муниципальные здания — это реальные активы, но Париж не может просто продать их, чтобы погасить государственные облигации. Поэтому чистое имущество всего государственного сектора не заменяет показатель долга центральной администрации.

Проблема возникает не потому, что одна из этих цифр обязательно неверна. Просто читатель часто видит отдельный показатель, не замечает, что именно в него включено, и сравнивает его с другой цифрой, рассчитанной по иным правилам. Чтобы понять, куда уходят общественные деньги, сначала нужно разобраться, что именно считает каждый отчёт.

7. Насколько велики эти суммы

Теперь сопоставим рассмотренные примеры с масштабом французских государственных финансов.

В 2025 году расходы сектора государственного управления составили €1 714,2 млрд, или 57,3% ВВП. Дефицит достиг €152,5 млрд — 5,1% ВВП. Процентные расходы по долгу всего государственного сектора в национальных счетах составили €64,7 млрд. INSEE, счета государственного управления за 2025 год.

Отдельно Agence France Trésor оценивает стоимость обслуживания долга центрального государства в €62,6 млрд на 2026 год и закладывает €72,9 млрд на 2027-й. Эти суммы относятся к бюджету центрального государства, а не ко всему сектору управления, поэтому напрямую сопоставлять их с €64,7 млрд нельзя.

На таком фоне AGFPN — небольшой фонд. Его валовые ресурсы в 2025 году составили €158,2 млн, или около 0,009% всех государственных расходов. Сама субсидия из бюджета — €34,67 млн, примерно 0,002% расходов. Эти деньги не объясняют дефицит и не могут считаться главным каналом утечки средств.

Но фонд важен как пример того, как устроено распределение. Организации, которые принимают решения о выделении денег, представлены и среди получателей. Счётная палата проверила эту систему и обнаружила слабые места во внешнем контроле. Это вопрос устройства управления, а не объяснение бюджетного кризиса.

У поддержки ассоциаций масштаб заметнее. €8 млрд прямых субсидий — около 0,47% всех государственных расходов. Расширенная оценка €16 млрд — около 0,93%. Но во вторую сумму входят не только гранты: это более широкий набор мер, включая налоговые расходы и поддержку занятости. Ни одна из этих оценок сама по себе не объясняет дефицит €152,5 млрд.

И всё же для отдельных отраслей и организаций такие суммы весьма значительны. Когда государственную услугу оказывают через внешнего исполнителя, важно знать не только размер субсидии, но и полную стоимость услуги, включая льготы и другие формы помощи.

Дело UIMM стоит отдельно: речь шла о частных резервах работодателей, а не о расходах бюджета. Его сумма не должна попадать в общий расчёт государственных расходов. Но история напоминает, что непрозрачность может возникать и внутри организаций, которые участвуют в официальном социальном диалоге.

8. Пять стран: что меняется при сравнении

Францию полезно сопоставить с Германией, Нидерландами, Италией и Испанией. Это не рейтинг и не попытка объяснить экономику «национальным характером». Сравнение нужно для другого: посмотреть, одинаково ли устроены расходы, долг, социальный диалог и обязательства организаций, связанных с государством.

Таблица 3. Макроэкономические показатели относятся к 2025 году и взяты из второго уведомления Eurostat от 21 октября 2026 года. Данные о членстве в профсоюзах и охвате коллективными соглашениями относятся к разным годам; оговорки приведены в разделе 1.

Уже эта таблица показывает, что Франция отличается от соседей сочетанием высоких государственных расходов и большого долга. Но сама по себе она не объясняет, как распределяются средства и насколько хорошо проверяют их использование.

Для этого полезно посмотреть на два других показателя: государственные гарантии и обязательства компаний, которые контролируются государством, но учитываются за пределами сектора государственного управления.

Таблица 4. Два разных вида обязательств. Данные Eurostat; охват по странам может быть неполным.

Гарантии и обязательства компаний — не одно и то же. Гарантия остаётся условной до тех пор, пока не наступил случай, предусмотренный договором. Обязательства подконтрольной государству компании уже отражены в её балансе, но сама компания не включена в сектор государственного управления.

По гарантиям Франция занимает четвёртое место из пяти: ниже показатели только у Испании, а выше — у Германии, Италии и Нидерландов. По обязательствам подконтрольных государству организаций картина иная: французские 20% ВВП — второй показатель после Италии с её 25%. Это больше, чем в Нидерландах, Германии и Испании.

Эти цифры нельзя прибавлять к маастрихтскому долгу. Они показывают, что часть финансовых рисков и обязательств находится за пределами самого известного показателя государственного долга. Причём устройство этого «внешнего слоя» в разных странах неодинаково.

Сравнение пяти стран не доказывает, что французская модель хуже или непрозрачнее остальных. Но оно помогает задать одинаковые вопросы: какие организации получают государственные деньги, кто принимает решения, где публикуют отчётность и кто проверяет, что деньги потрачены по назначению.

Заключение. Вопрос не только в сумме

Исторически во Франции сложились влиятельные семейные сети, сильная государственная бюрократия и объединения, которые действуют за пределами официальной политики. Эти связи помогают понять, почему доступ к престижным учреждениям и центрам принятия решений распределён неравномерно. Но для разговора о деньгах важнее другое: где влияние закреплено конкретными полномочиями и где его можно проверить по документам.

AGFPN даёт такой пример. Восемь организаций социальных партнёров представлены в совете фонда, участвуют в распределении средств и сами получают финансирование. Правила известны, суммы опубликованы, а Счётная палата проверила работу фонда и указала на недостатки контроля. Это уже не предположение о неформальном влиянии, а конкретная конструкция, которую можно изучать.

С ассоциациями ситуация сложнее: часть государственных задач выполняют негосударственные организации, а деньги поступают к ним через субсидии, льготы, поддержку занятости и контракты. Если рассматривать только одну форму помощи, общая стоимость услуги теряется из виду. История UIMM напоминает, что отдельные денежные резервы могут оставаться непрозрачными и внутри самих организаций социального партнёрства.

По масштабу эти примеры не объясняют французский дефицит. AGFPN составляет около девяти тысячных процента государственных расходов, а даже широкая оценка поддержки ассоциаций не достигает одного процента. Но размер — не единственная мера значимости. Эти случаи показывают, насколько подробно общество может проследить путь денег и насколько независима проверка после их перечисления.

В конечном счёте вопрос не в том, сколько касс существует во Франции. Вопрос в другом: кто решает, кому достанутся общественные деньги, на основании каких правил принимается решение и кто способен проверить результат — не по отчёту самого получателя, а независимо от него?

Именно здесь проходит граница между законным распределением средств и расходами, за которые никто не может внятно ответить.

Смежный материал: автомобильные субсидии

Государственное перераспределение заметно и там, где речь идёт о покупке автомобиля. По оценке IMT-IDDRI и C-Ways, в 2024 году социальный лизинг обеспечил почти четверть покупок машин семьями с самыми скромными доходами. Среди электромобилей, приобретённых частными лицами, 41% пришёлся на нижнюю половину распределения доходов при государственной поддержке.

Подробнее о ценах, составе покупателей и старении французского автопарка — в отдельном материале AIERA Frontiers «Французский рынок новых автомобилей: цены, покупатели и стареющий автопарк».

Источники

Социальные партнёры и профсоюзы

• ETUI — Trade unions across Europe: сравнительные данные о членстве в профсоюзах.
• Worker Participation — Франция; Германия; Нидерланды; Италия; Испания.
• OECD/AIAS — ICTWSS Database.
• AGFPN — годовой отчёт за 2025 год, опубликован 1 октября 2026 года.
• AGFPN — официальный сайт, органы управления и полномочия совета.
• Cour des comptes — проверка AGFPN за 2015–2022 годы, 24 мая 2024 года.

Элиты и политические сети

• INSEE — «Ascendance noble et inégalités d’accès aux grandes écoles», 25 марта 2026 года.
• HATVP — отчёт о деятельности за 2024 год.
• Persée — исследование дела о картотеках (affaire des fiches).

Ассоциации и государственная поддержка

• Cour des comptes — «Les soutiens publics à l’économie sociale et solidaire», 2018–2024, сентябрь 2025 года.
• IMT-IDDRI / C-Ways — барометр цен и объёмов рынка новых автомобилей за 2025 год.

Дело UIMM

• Le Parisien — начало расследования после сообщения Tracfin, 27 сентября 2007 года.
• Le Monde — материалы дела о кассе UIMM, 15 мая 2008 года.
• Le Parisien — суммы снятий и ход расследования, 13 сентября 2010 года.
• Le Parisien — решение апелляционного суда, 1 декабря 2015 года.

Государственные финансы и долг

• FIPECO — имущество сектора государственного управления на конец 2025 года, 16 сентября 2026 года.
• Budget de l’État — обязательства по пенсиям на 31 декабря 2025 года.
• INSEE — счета сектора государственного управления за 2025 год, май 2026 года.
• Agence France Trésor — бюджет государства и стоимость обслуживания долга, обновлено в 2026 году.
• Eurostat — дефицит, расходы и долг государственного управления за 2025 год, второе уведомление EDP, 21 октября 2026 года.
• Eurostat — государственные гарантии, набор данных gov_10dd_guar, данные извлечены 3 июня 2026 года.
• FIPECO — условные обязательства и международное сравнение, 2 мая 2026 года.

Примечание к данным. Показатели профсоюзного членства и охвата коллективными соглашениями относятся к разным годам и не образуют единого синхронного ряда. Маастрихтский долг, пассивы национальных счетов, актуарные пенсионные обязательства и государственные гарантии рассчитываются по разным правилам и не складываются в одну сумму. Общие ресурсы AGFPN включают обязательные взносы работодателей и отраслевой взнос, поэтому не равны прямым бюджетным расходам.