Мир ИИ и МЫ. Часть третья
Мера, институт, адресат. Индикатор порога: какая часть разброса в автономии целеполагания не объясняется разницей в доступе. Институциональные требования: подотчётность и уменьшение масштаба, включая право на нечитаемость как свойство инфраструктуры, а не субъекта. И личная практика — кому она на самом деле обращена: взрослому читателю или тем, кто строит среду для когорты 2018–2021, пока окно пластичности ещё открыто.
Мир ИИ и МЫ. Часть вторая
Три прогноза: Стена станет невидимой именно потому, что работает; она будет защищаться теми, кто за ней; окно необратимости закрывается сейчас, и это датируемо — 2032–2035. И слой переживания: что происходит с «я», с творцом, с культурой внутри контура. Грамматика «мы→я→мы», переход от творца к паразиту, синтетическое как продукт архива, упадок духовного как атрофия открытой вверх системы.
Мир ИИ и МЫ. Часть первая
Роман Замятина, прочитанный как инженерная схема за сто лет до появления технологии, способной её протестировать. Стеклянный город, Скрижаль, Великая Операция — и закон Эшби, который объединяет Единое Государство с контуром 2026 года. Благодетель как переходная форма между Инквизитором Достоевского и массивом из миллиарда диалоговых окон.
Зверь без Пророчества: закон разнообразия против Наблюдателя
Закон Эшби как кибернетическая необходимость, по которой контур, запертый в собственном архиве, обязан урезать живое до управляемого — и о том, что этот контур не может воспроизвести: Жертве и Любви как точному техническому ответу.
Цивилизация: от редукционизма к диалектическому прорыву — Часть вторая
Геополитика кризиса, технофеодализм и стратегии преодоления. Россия и Запад как зеркальные лаборатории, рождение алгоритмической аристократии, ИИ как усилитель неравенства сознания и переход к антихрупкости.
Цивилизация: от редукционизма к диалектическому прорыву — Часть первая
Системный кризис парадигмы Просвещения: фрейдистский и технократический редукционизм как две стороны одной медали — и диалектический выход через свободу воли. Матрёшки сознания, парадокс осознания и этика как симулякр.