Страна касс: как Франция платит за непрозрачность дважды

Разбор французской непрозрачности как механизма: рекордный госдолг и рекордный план заимствований; профсоюзные деньги, которых нет в национальной статистике; чёрная касса патроната; африканские чемоданы; стачечные кассы, самые видимые из всех; энергетическая инфляция, из-за которой всё это касается каждого француза; и баланс главной кассы, где обещаний больше, чем активов. От генеральных откупщиков Старого порядка до осени 2026 года и того, что можно проверить уже в октябре.

AIERA Frontiers · 15 октября 2026 г. · 40 мин

Аудиоподкаст статьи aierafrontiers.com/ru/article/france-land-of-caisses

Ключевые цифры

Табл. 1 — Ключевые показатели французской непрозрачности. Источники: INSEE, Agence France Trésor, Cour des comptes, Fitch, Moody's, BFM, Bloomberg; детализация в списке источников.

0. Две кассы

Во Франции слово «касса» (caisse) стоит у каждой двери государства. Республика устроена как система касс: каждая собирает деньги, каждая выдаёт, у каждой свой регламент. Одна касса на виду, и в неё платит читатель. Другая, в которую платит государство, часто не видна никому.

Слово «касса» вросло во французский язык вместе с самим государством. Пособия на детей выдаёт Caisse d'allocations familiales, больничные оплачивает касса медицинского страхования, пенсии идут из пенсионных касс, сбережения хранят сберегательные кассы, школьные завтраки раздаёт школьная касса. Так государство устроено со времён Старого порядка: машина распределения, в которой у каждого денежного потока свой ящик. Считать ящики — национальный спорт; спрашивать, кто и как их пополняет, — нет.

Первая картина — октябрь 2026 года, касса супермаркета и счёт за электричество. После спокойного 2025-го цены снова пошли вверх, и ударило там, где семейный бюджет чувствительнее всего: энергия подорожала на пятую часть. Это уже третья за пять лет волна платёжного шока, и первая, которую государство встречает без прежних щедрых щитов. Бюджет съеден долгом, и помощь теперь только адресная, и это сознательный выбор.

Вторая картина — бухгалтерия любой из тысяч организаций, которые живут на публичные деньги: паритетный фонд, ассоциация, профсоюзная конфедерация с сотнями тысяч членов. У одних отчёт лежит в открытом доступе. У других счёт, заверенный независимым аудитором, никогда не публиковался: закон этого не требует, а там, где требует, проверять некому. Между двумя картинами и помещается вся французская арифметика: гражданин платит в кассу, которую видит, и в кассы, которых не видит никто.

Тезис статьи не про злодеев: злодеи скучны и редки. Он про механизм. В стране с самым плотным в Европе законодательством о прозрачности (HATVP, декларации, реестры) главные деньги между государством и «социальными партнёрами» идут по каналам, которых статистика не считает, аудит не охватывает, а реформы десятилетиями обходят стороной. Осенью 2026 года этот механизм впервые за долгое время оказался под двойным давлением, рыночным и бытовым, и стал измеримым.

1. Счёт за длинные деньги

Долг перестал быть абстракцией казначейства: 62,6 млрд евро процентов в год бюджет платит раньше, чем за школы и дороги. Спред к Германии отделяет своё от чужого.

Два термина, без которых дальше не обойтись. OAT (obligations assimilables du Trésor) — длинные облигации французского государства, опорный актив всего еврорынка. Спред OAT–Bund — разница между доходностью французской и немецкой десятилетки, и читается он просто: если доходности растут одинаково, это мировой шок, а если растёт именно спред, рынок требует с Франции доплату за французскую специфику. Этот показатель ещё не раз встретится в статье.

Сначала цифры. По итогам второго квартала 2026 года долг составляет 3 595,5 млрд евро, или 119,0% ВВП: это исторический рекорд и самая большая абсолютная сумма в еврозоне. Дефицит 2025 года — 152,5 млрд евро, или 5,1% ВВП, третий год подряд заметно выше европейского порога в 3%.

Теперь о том, как счёт растёт. Обслуживание долга в 2026 году обойдётся в 62,6 млрд евро: Казначейство повысило оценку с 59,3 млрд, заложенных в бюджете, принятом в феврале. На 2027 год оценка 72,9 млрд, ещё на 10,3 млрд больше. Сумма растёт с каждым новым размещением по более высокой ставке: проценты фиксируются при выпуске, а занимать приходится постоянно. На 2027 год Казначейство планирует занять около 340 млрд евро, и это рекорд. Из-за осенней распродажи облигаций оно обсуждает переход на короткие бумаги: длинные рынок брать не хочет.

Рис. 1 — Госдолг Франции, % ВВП, 2000–2026. Источник: INSEE/Eurostat; 2026 — оценка.

Рис. 2 — Спред 10-летних OAT к бундам, 2022–2026, б.п. Источник: Trading Economics, EFG International.

Нагляднее всего стоимость длинных денег видна в хронике рейтингов. Высший рейтинг AAA Франция потеряла у всех трёх агентств в 2012–2013 годах: S&P 13 января 2012-го, Moody's в ноябре того же года, Fitch 12 июля 2013-го.

Осенью 2025-го агентства понижали рейтинг с интервалом в пять недель. Fitch понизило его 12 сентября, S&P 17 октября, внепланово, объяснив решение политической нестабильностью. Moody's в конце октября сохранило Aa3, но сменило прогноз на негативный. К осени 2026-го рейтинги держатся на минимальных отметках: Fitch подтвердило A+ со стабильным прогнозом, DBRS оставило AA с негативным, а Moody's пересмотрит рейтинг 23 октября. Если хотя бы одно агентство опустит рейтинг до A–, это уже будет не символический шаг: с таких уровней начинается переоценка всех долгов страны, от ипотеки до муниципальных займов.

Рис. 3 — Рейтинговая траектория Франции: AAA (до 2012 года) → A+ (2025–2026). Источники: Fitch, S&P, Moody's, Agence France Trésor.

Власть тем временем шаталась: с декабря 2024-го по октябрь 2025-го три правительства пали или ушли в отставку, и каждое пыталось считаться с дефицитом. Что за этим стояло, разбираем в разделе 9. В начале октября 2026 года спред достигал, по разным источникам, от 133 до почти 160 базисных пунктов, максимума с 2012 года. Доходность десятилетки 1 октября дошла до 4,90% (в моменте 4,96%), максимума с 2002 года, но пятипроцентную отметку не пробила.

Рынок уже проверяет этот аргумент. В октябре 2026-го доходность французской десятилетки держится около 4,9% (1 октября 4,90%, 12 октября 4,86%), двухлетка стоит 3,61%, а евро на 17-месячном минимуме на фоне именно французского бюджетного кризиса. Morningstar отмечает, что с начала года спред вырос почти наполовину, сильнее, чем у стран юга, которые раньше считались рискованными. Казначейство, обсуждающее переход на короткий долг, признаёт то же самое другими словами: длинные деньги Франции подорожали надолго.

Это пока не «крах Франции»: экономика держится, безработица умеренная, рост положительный, а часть роста доходностей общемировая, её дают нефть и длинные ставки США. Но именно спред отделяет своё от чужого, и движется он как раз в те недели, когда Париж не может собрать бюджет. Пороги этого показателя в разделе 13.

2. Две корзины

Корзина, по которой считают инфляцию, и корзина, по которой живёт семья, не совпадают. В первой энергии отведено 7,6%. Во второй одно только жильё с коммунальными платежами занимает до трети бюджета, а у скромных домохозяйств вся «предопределённая» часть доходит до 41%.

Когда французы говорят о потребительской корзине, они имеют в виду две разные вещи. Первая статистическая: основа индекса потребительских цен INSEE, список из 263 позиций, цены по которым снимают каждый месяц. Веса известны: примерно половина приходится на услуги, четверть на промышленные товары, еда занимает 14,8%, энергия 7,6%, табак около 1,7%. Вторая вещь настоящая, это бюджет домохозяйства. По обследованию INSEE «Budget de famille» средние денежные расходы семьи составляют около 2 500 евро в месяц; обследование проводится нерегулярно, поэтому цифра округлена. Главная статья здесь жильё: примерно четверть расходов, а с коммунальными платежами и страховкой — до трети, в зависимости от года и методики.

Рис. 4 — Две корзины: веса агрегатов IPC INSEE (слева) и структура реального бюджета среднего домохозяйства (справа). Источники: INSEE, France-Inflation, обследование Budget de famille.

Эта разница и есть источник знаменитой «ощущаемой инфляции», которую французы чувствуют, а INSEE оспаривает. Пока энергия дешевеет, разница спит; когда энергия взлетает, она просыпается и бьёт: статистика видит 7,6% веса, а кошелёк счёт за отопление, бензин и электричество, без которых не обойтись. Проблему признали и официально: INSEE держит публичный «симулятор персональной инфляции», где каждый может задать собственные веса. Государственный институт, предлагающий пересчитать государственный индекс, — редкая форма статистической честности.

Сентябрь 2026-го разбудил эту разницу окончательно. Общая инфляция достигла 3,0% годовых (предварительная оценка; уточнённые данные выйдут в середине октября). Энергия подорожала на 21,2%, свежие продукты на 9,9%: сельское хозяйство платит за дизель и удобрения, и энергетический шок доходит до полки. Общая продовольственная инфляция при этом около 1,5%, и противоречия в этих цифрах нет, пока рядом стоят веса: свежие продукты лишь узкий срез еды, остальная продовольственная корзина дорожает слабо, а средняя цифра прячет взрыв там, где покупают каждый день.

Простая арифметика здесь сильнее любой метафоры. Энергия занимает 7,6% статистической корзины, и подорожание на 21,2% даёт вклад около 1,6 процентного пункта, то есть больше половины всей официальной инфляции в 3,0%. Ни одна другая статья корзины не тянет столько: еда при весе 14,8% и росте 1,5% даёт около 0,2 п.п., почти в семь раз меньше вклада энергии. Государство считает по весам, семья платит по счетам, и в энергетический шок эти две книги расходятся сильнее всего.

Годом раньше картина была обратной: в 2025-м инфляция упала до 0,9%, многолетнего минимума, и государство успело привыкнуть к спокойствию.

Рис. 5 — Инфляция во Франции помесячно, 2024–2026, % годовых: общий индекс, энергия, свежие продукты. Источник: INSEE; сентябрь 2026 — предварительная оценка.

Чтобы сжать бюджет семьи, катастрофа не нужна, достаточно его структуры. У скромных домохозяйств доля «предопределённых» расходов (dépenses préengagées: аренда, кредиты, страховки, связь, тарифы) выросла с 31% бюджета в 2011-м до 41% к 2017 году, и с тех пор структура стала ещё жёстче. Пока эти статьи неизменны, весь ценовой удар приходится на свободный остаток, а он худеет быстрее любых средних. Покупательная способность падает уже второй год подряд.

Ответ семьи — арифметика выживания, и она измерима. Собственные торговые марки сетей (MDD) стоят примерно на треть дешевле национальных брендов, и их доля в стоимости французской корзины дошла до 35,6%: это уже не уловка, а смена привычек. Норма сбережений поднялась до 17,9% в первом квартале 2026-го, но во втором опустилась до 17,2%; похоже, часть семей тратит накопленное, чтобы удержать прежний уровень потребления. SMIC индексируется автоматически, за полгода его пересчитали дважды, и с июня он составляет 1 867 евро брутто. Автоматика честная, но запаздывает: между скачком тарифов и пересчётом оклада семьи месяцами живут «до получки».

Рис. 6 — SMIC брутто против накопленной инфляции, 2020–2026. Источники: INSEE, info.gouv; 2026 — расчёт по двум ревальвациям.

У бытовой части есть политическое продолжение, и оно ведёт к следующему разделу. Когда свободный остаток худеет, требования индексации зарплат из профсоюзной риторики превращаются в массовый запрос, и давление на «социальных партнёров» растёт вместе с ценой энергии. А у профсоюзов есть своя касса, и арифметика у неё куда менее прозрачная.

3. Четыре миллиарда, которых не видно

Профсоюз во Франции — сильная переговорная машина при слабом членстве. Деньги, которые эту машину питают, идут по каналам, где публичное переплетено с частным: девять евро из десяти в итоге приходят от работодателей. Итоговая сумма официально не считается, и это буквальный факт: такого показателя в национальной статистике нет.

С парадокса членства и начнём. По опросам, в профсоюзах состоят лишь около 8% французских наёмных работников, и это один из самых низких показателей развитого мира. При этом профсоюзы сохраняют монополию на представительство: на переговорах, в трудовых судах, в администрациях, в десятках паритетных органов, где решается, как расходуются миллиарды. Маленькое членство при большом весе возможно по одной причине: взносы дают лишь малую часть денег, остальное приносит инфраструктура.

Масштаб этой инфраструктуры назван один-единственный раз, и то случайно. В 2011 году депутат Николя Перрюшо (Новый центр, Луар и Шер) подготовил для Национального собрания доклад о финансировании профдвижения. Его оценка годовых ресурсов — порядка 4 млрд евро. Судьба доклада сама по себе улика: 30 ноября 2011 года комиссия отклонила его голосованием (процедура редчайшая), а заголовок в Le Monde гласил: «Доклад закопан». Официально оценку с тех пор не пересматривали. Любая другая цифра в этой статье обновляется ежемесячно или ежегодно, а у этой за пятнадцать лет не появилось даже новой версии. В стране, где INSEE считает всё, от продаж макарон до числа нотариальных актов, эти миллиарды живут вне счёта.

Теперь разберём, из чего складываются четыре миллиарда. Формула «государство платит профсоюзам четыре миллиарда в год» — искажение: на парламентских слушаниях сами конфедерации называли её дезинформацией. Докладчики и аудиторы считают прямые и косвенные ресурсы: субвенции, оплачиваемое прикомандирование, бесплатные помещения, переводы паритетных фондов и ресурсы комитетов предприятий (CSE). По оценке либерального аналитического центра iFRAP, около 90% этих денег в итоге приходят от работодателей, в первую очередь публичных, а не напрямую из государственного бюджета. Сами разрезы считали лишь от случая к случаю: прямые субвенции — порядка 175 миллионов в год, 4–5% итога; членские взносы — около 11%; всё остальное — прикомандирование, фонды, помещения. Речь не о «профсоюзных бюджетах» и не о зарплатной ведомости: это деньги без единого счёта, и спорить о них можно бесконечно именно потому, что проверять нечего.

Рис. 7 — Каналы финансирования профсоюзов: государственные и квазигосударственные деньги. Схема; источники: доклад Николя Перрюшо (2011), Cour des comptes, отчёты паритетных фондов.

Эти каналы объясняют, почему сумма не считается. Первый — оплачиваемые часы на профсоюзную работу (congé syndical): государство и работодатель платят зарплату человеку, который работает не на них. Второй — прикомандирование: госслужащего или сотрудника фонда целиком переводят в профсоюзный аппарат, а оклад и пенсия остаются за ним. Третий — изъятия из соцстраха и пенсионных касс: фонд по «соглашениям» направляет часть операционного бюджета профсоюзным структурам. Четвёртый, самый тихий, — паритетные фонды непрерывного обучения (OPACIF/FONGECIF, Transitions Pro), где решения принимают «социальные партнёры», а деньги собираются из взносов, которые платят все работодатели страны.

Отдельные срезы этих денег видны, и с каждым годом они растут. Центральный пример — фонд финансирования социального диалога, созданный законом от 5 марта 2014 года (№ 2014-288, о профподготовке, занятости и «социальной демократии»). Фондом управляет ассоциация AGFPN. Он собирает взносы работодателей и напрямую распределяет их между конфедерациями: 133,6 млн евро в 2021-м, 147,2 млн в 2023-м, 161,55 млн в 2024-м. Последнее звено в названии закона, «социальная демократия» (démocratie sociale), описывает именно этот перевод: деньги идут от работодателей к профсоюзам с санкции государства и без промежуточных счетов. Каждый срез в отдельности законен и проверяем сверху донизу, но ни один не сводится в общий итог. Сложите их сами. Государственный аудит делает то же самое, только с опозданием в десятилетие.

Правовая рамка есть, и она показывает разницу между витриной и подсобкой. Закон от 20 августа 2008 года обязал профсоюзы с доходами свыше 230 тысяч евро публиковать бухгалтерскую отчётность. Закон Ребсамена 2015 года добавил ответственности руководящим органам. После реформы 2014 года появилось и частичное зеркало: конфедерации ежегодно сдают в AGFPN публичные отчёты, и фонд на их основе составляет годовой доклад для правительства и парламента (доклад за 2024 год лежит на сайте AGFPN). Cour des comptes в начале 2018 года отметила улучшения, а в мае 2024-го отдельно проверила сам фонд. Но зеркало показывает только свой угол: доклад AGFPN описывает переводы одного фонда и не сводит всю систему в один счёт. Полнота публикации, сроки и глубина аудита у конфедераций несопоставимы с тем, что закон требует от любой компании сопоставимого оборота. Назовём остаток туманом: деньги здесь не украдены, но их никто не обязан сводить в одну строку.

Правила между тем уже дают зубы — в неожиданном месте. 23 сентября 2026 года социальная палата Кассационного суда (постановление № 25-17.886, в Бюллетене) утвердила аннулирование мандата представительницы профсекции: секция опубликовала счета до того, как их утвердило общее собрание, и работодатель оспорил мандат через суд. Нарушение порядка отчётности стоит мандата. А суммы по-прежнему никем не сводятся: требование ходит по кругу бумаг и не доходит до денег.

Французская особенность яснее всего видна в сравнении с соседями. В скандинавских странах и Исландии действует гентская модель: кассы страхования по безработице управляются самими профсоюзами при государственных субсидиях, то есть публичные деньги идут прямо через профсоюзные структуры. Именно в этих странах самые высокие в ОЭСР уровни членства: Исландия около 90%, Дания 60–67%, Швеция и Финляндия 65–70%. Ставки, балансы и субсидии там публичны.

В Германии профсоюзы живут почти исключительно на взносы, и членство держится около 15%. В Италии членство около 30%, а охват коллективными договорами 80%; совместные фонды (bilaterali) финансируются взносами работодателей под публичным управлением. Выходит, что уникальны во Франции две вещи: членство около 8% при публичных деньгах и отсутствие сводного счёта. Скандинавский случай показывает: присутствие государства рядом с профсоюзами совместимо с прозрачностью, если у каждой выплаты есть публичный счёт. Французская специфика — в отсутствии счёта.

Единственное новое правило с датой, декрет № 2026-806 от 21 августа 2026 года, на этом фоне скромно: с 15 января 2027 года организации с доходом ниже 230 000 евро будут публиковать счета только на сайте DILA или на собственном, а не через региональное управление DREETS. Крупным организациям декрет новой обязанности не добавляет, публиковать счета они обязаны со времён закона 2008 года; он лишь отменяет плату DILA за публикацию. Сводного счёта эта поправка не создаёт.

4. Чёрная касса патроната

UIMM — дело, которое объясняет всю систему за один вечер. Организация работодателей, жившая на деньги паритетных фондов, касса объёмом до 600 миллионов — и шестнадцать с половиной миллионов евро наличными, вошедшие в приговор.

UIMM — союз отраслей металлообработки и электроники, «профсоюз работодателей» металлопромышленности, костяк MEDEF. Вскрыла кассу не пресса, а государственная антиотмывочная машина: BNP насторожилась из-за крупных снятий наличных ещё в мае 2004-го, Tracfin 24 сентября 2007 года передал досье прокурору Парижа, и следом, в октябре, вышло расследование Les Échos. Внутри организации кассу называли fonds de soutien, «фонд поддержки»: параллельный ящик, копившийся с 1970-х. По оценкам, приведённым в ходе разбирательства (Challenges), объём кассы достигал порядка 600 млн евро. Питал её отдельный сбор EPIM — надбавка 0,2 промилле к фонду оплаты труда в компаниях-членах, с 2001 года 0,4; через неё прошло порядка 290 миллионов. Наличные снимались с 2000 по 2007 год: в суде фигурировали 16,5 млн евро в купюрах, всего снимали до 19 млн.

Формула приговоров 2014–2015 годов важнее чисел. В них значится злоупотребление доверием (abus de confiance) и скрытая занятость (travail dissimulé), совершённые в структуре, которая собирала публично значимые деньги и тратила их вне публичного контроля. «Взяток» в приговоре нет, потому что конечное назначение денег не установлено до сих пор. 10 февраля 2014 года суд первой инстанции дал Дени Готье-Сованьяку три года, из них один реальный, и 375 тысяч евро штрафа; сама UIMM как юрлицо — 150 тысяч. Апелляция 1 декабря 2015-го смягчила приговор лидера до двух лет условно и 100 тысяч евро. Самое поучительное случилось потом: организация избрала «стратегию молчания», и ни список получателей, ни назначение сотен миллионов так и не раскрыли полностью. Касса ушла, но система, которая её вырастила, осталась прежней: тот же конгломерат паритетных фондов, те же изъятия, тот же туман.

Рис. 8 — Дело UIMM: хронология 1970-е → 2026. Источники: Tracfin (сигнал 24.09.2007), Les Échos, Challenges, судебные решения 10.02.2014 и 01.12.2015.

По масштабу дело UIMM единственное в новой истории Республики, поэтому оно ничего не доказывает о «всех остальных»: у большинства организаций доказательств воровства нет. Зато оно показывает, как устроена система: там, где публично значимые деньги идут без публичного счёта, касса вырастает сама, а затем обрастает владельцами. Сумма (до 600 млн), срок (полвека) и молчание (до сих пор) говорят не об одном деле, а обо всей системе. И тот же аргумент работает в обратную сторону: почти двадцать лет спустя ни один канал из раздела 3 не закрыт, а самый громкий доклад о системе остался докладом 2011 года.

Связь с бытовой частью проста до цинизма. Работники требуют индексации, потому что энергия подорожала на пятую часть. Профсоюзы отвечают стачечной кассой, работодатели — фондами поддержки. Государство посылает в обе стороны публичные деньги через фонды, не сведённые ни в какой счёт. Каждый акт этой сцены законен. Сумма спектакля неизвестна никому.

5. Стачечные кассы

Самая французская касса оказалась и самой видимой. CFDT держит на счетах 141 миллион евро и назвала эту сумму сама; касса интерсиндиката 2023 года открыто собиралась онлайн. В национальной статистике их всё равно нет.

Забастовка стоит денег тем, кто бастует: день без работы — день без зарплаты. Компенсировать потери участников — дело стачечной кассы (caisse de grève); без неё массовая забастовка просто арифметически невозможна. Поэтому касса — центральный инструмент профсоюзного влияния: тот, кто платит бастующим, определяет, сколько дней продлится конфликт. В январе 2023-го, во время пенсионной мобилизации, BFM Business разобрал казну CFDT: около 141 млн евро. По оценке журналистов, этой суммы хватало, чтобы покрыть 86% дневной зарплаты SMIC для 600 тысяч членов в течение недели. Стачечная касса интерсиндиката той же волны собрала 3,6 млн евро на платформе Leetchi (Le Figaro). Фонд солидарности CGT — ещё около трёх миллионов. Цифры конфедерации назвали сами, журналистам, по запросу: обязательства публиковать их нет.

Рис. 9 — Стачечные кассы: CFDT 141 млн €, интерсиндикат 3,6 млн €, CGT Solidarité 3,2 млн €. Источники: BFM Business (20.01.2023), Le Figaro (2023).

У этих касс есть особенность, которую стоит разглядеть на фоне разделов 3 и 4: они частные. Взносы членов, онлайн-сборы через Leetchi, добровольные перечисления. Прямых источников публичных денег в самих стачечных кассах нет. Но деньги взаимозаменяемы, а стачечная касса — строка общего бюджета конфедерации: каждый евро, который конфедерация сэкономила на congé syndical или получила через паритетный фонд, освобождает взносы. Прямого маршрута из бюджета в неё нет. Косвенный путь есть всегда. И это делает их самыми прозрачными кассами в этой статье: суммы названы конфедерациями добровольно, онлайн-сборщик показывает поступления в реальном времени любому желающему, включая соперников, журналистов и налоговую. Стачечные кассы — контрпример, подтверждающий правило статьи: прозрачность приходит с частными деньгами и уходит там, где к ним подключается государство.

Остаётся статистический зазор: сводных данных по стачечным кассам нет ни по объёму, ни по отчислениям, ни по выплатам бастующим. Причина проста: собирать их некому, ни реестра, ни отчётности по выплатам закон не требует. Деньги существуют, но никто не обязан их пересчитывать. Сами кассы при этом самая открытая часть истории.

Цепочка замыкается так: инфляционный шок поднимает требования работников; конфедерации либо торгуются, либо платят из касс; кассы конфедераций пополняются в том числе публичными деньгами через каналы из раздела 3; забастовка становится длиннее и массовее. Но тут нужна поправка к интуиции 1970-х: экономика сегодня работает иначе. Общей индексации зарплат во Франции нет с начала 1980-х, автоматически индексируется только SMIC, а с ним оклады тех, кого коллективные договоры привязали к минимуму. Поэтому «спираль зарплат и цен» — расчёт, который проверяют на переговорах, и сбывается он только там, где шок дожимает работодателя. Автоматики в ней больше нет. Ни один шаг в этой цепочке не нарушает закон, и ни у одного нет счётчика. В этом вся суть.

6. Та же модель в трёх исполнениях

Непрозрачность финансирования во Франции шире профсоюзов. Ассоциации, партии, межкоммунальные синдикаты — та же схема: публичные деньги, частное управление, счёт, который никто не сводит.

Первое исполнение — ассоциации закона 1901 года, кровеносная система французской социальной жизни: сотни тысяч структур от сельского спортивного клуба до операторов госпитальных услуг. Оценки публичных денег, которые через них проходят, расходятся на порядок. Observatoire Hexagone и JDD насчитали осенью 2026-го до 60 млрд евро «трудно отслеживаемой» поддержки — субвенции плюс госзаказы плюс налоговые льготы. Прямые бюджетные субвенции 2024 года составили 9,52 млрд по данным доклада Сената, а Cour des comptes в прошлые годы видела 7,43 млрд. Le Figaro в июле 2025-го вынес диагноз в заголовок: 120 млрд ускользают от контроля государства. Эти числа нужно читать точно: 60 и 120 миллиардов — расходы государства на ассоциации, оплаченные услуги и льготы. Упрёк здесь относится к отсутствию счёта эффективности, а сами деньги — обычные публичные расходы. Сенат в докладе «Кто финансирует общественный интерес?» сформулировал итог мягче любого заголовка: контроль есть, оценки эффективности нет. Разброс оценок от 7,4 до 120 — симптом: маршрутов поддержки десятки, и ни один не сводится с другими в общий счёт.

Рис. 10 — Публичные деньги ассоциаций: разброс оценок (9,5 → 20 → 60 → 120 млрд €). Источники: Cour des comptes, Le Paysage associatif, Observatoire Hexagone/JDD, Le Figaro.

Второе исполнение — политические партии: частноправовые ассоциации, вокруг которых за сорок лет построено одиннадцать законов о прозрачности и создано HATVP, одно из самых строгих регуляторных ведомств Европы. Учредили его в 2013-м после дел Каюзака. Витрина блестит, а подсобка видна в деталях. Transparency France в июле 2026-го, отмечая «12 лет HATVP», указывала на предложения ослабить декларационные требования, то есть отыграть назад часть сделанного. Петиции в Ассамблее требуют независимого аудита партийных счетов, а значит, полного аудита по-прежнему нет. Есть и отдельный слой — ассоциации, созданные для финансирования партий. Та же схема даёт второй ключ к тем же деньгам.

Третье исполнение — техническое и самое тихое: syndicats intercommunaux, межкоммунальные учреждения (термин «синдикат» здесь не имеет отношения к профсоюзам: это форма межмуниципального сотрудничества). Их доходы от операций выросли с 14,4 млрд евро в 2019-м до 18 млрд в 2024-м при долге, который Cour des comptes оценивала в 20 млрд. Критики называют эту пирамиду из тысяч юридических лиц «миллефёем» (тысяча слоёв, как в кондитерском тесте). У каждого слоя свой бюджет, свой счёт и возможность не показывать его сверх обязательного минимума.

Три исполнения, один механизм. Эта схема (публичное финансирование через структуры, чья бухгалтерия не сводится в национальный счёт) переживает смену правительств, потому что у каждого её воплощения есть свои бенефициары и свои защитники в парламенте. Франция не единственная страна с такими устройствами, но редкая, где такая схема объявлена частью республиканского договора, «социальным диалогом», и потому не пересматривается. Следующий вопрос, кому достаётся то, что эта схема экономит её участникам, уже арифметический. И у него есть ответ.

7. Двойная касса

Долг государства — это чей-то актив. Каждый процент, который бюджет платит за OAT, уходит владельцу облигации. Кто эти владельцы — и как счёт за непрозрачность попадает в их портфели?

Обследование богатства домохозяйств, опубликованное INSEE по данным 2024 года, даёт распределение без прикрас. Медианное домохозяйство владеет 205 000 евро, среднее 374 900. Разрыв между средним и медианным говорит об асимметрии: среднее тянет вверх верхняя часть распределения.

Порог входа в топ-10% — 857 700 евро на домохозяйство, порог топ-1% свыше 3 миллионов. Верхний дециль держит 47,9% всего валового богатства страны — около половины; на всю нижнюю половину населения остаётся около 8%. Динамика устойчива: по ряду обследований доля топ-1% выросла с 16% в 1984-м до 24% в 2022-м. Каждый кризис после 2008-го возвращал концентрацию на новый максимум.

Рис. 11 — Распределение богатства домохозяйств Франции, 2024: медиана, среднее, пороги D9 и топ-1%, доли групп. Источник: INSEE, обследование HVP.

Теперь соединим главы. Мост от скрытых денег к долгу требует аккуратной арифметики, и начнём с масштабов. Четыре миллиарда профсоюзных денег составляют примерно 2,5% дефицита 2025 года: туман сам по себе долг не создаёт. Шестьдесят миллиардов ассоциаций — более чем на порядок больше профсоюзной цифры. В дефицит они входят как обычная расходная статья, и вопрос к ним тот же: счёта эффективности нет. Системный эффект в кумулятивности: расходы без счёта почти не оспариваются в бюджете, потому что о них некому спорить, и при каждом новом правительстве они воспроизводятся.

Ключевая связка — проценты. 62,6 миллиарда евро в год уходят держателям долга, прежде всего нерезидентам: около 56% рыночного долга государства на конец 2025 года (Банк Франции; в конце 2022-го 50,1%). Из резидентов это банки, страховщики, пенсионные и управляющие фонды. Прямые вложения французских домохозяйств составляют единицы процентов. Итак, круг: расходы без счёта слабят бюджет → дефицит финансируется долгом → проценты уходят владельцам капитала, фондам, страховщикам и казначействам других стран, а внутри Франции — портфелям, в которых концентрируется капитал (верхний дециль держит 47,9% богатства). Мы назвали это двойной кассой: одна собирает со всех, вторая платит держателям капитала, и между ними нет двери. Французская специфика в том, что государство здесь крупнейший работодатель и распределитель «социального диалога». Именно оно оплачивает инфраструктуру, через которую расходуются неконтролируемые суммы. Государство платит дважды: сначала субвенциями и налоговыми расходами, потом процентами по долгу, набранному взамен. Так непрозрачность становится тарифом.

Рис. 12 — Двойная касса: движение денег от налогоплательщика через бюджет и долг к держателям капитала (схема). Источники: INSEE, AFT, расчёты по данным раздела 1.

Стоит отметить и мировой масштаб: круг «расходы → долг → проценты владельцам» характерен для любой долговой экономики с неравным распределением активов. В США и Британии он жёстче. Отличие Франции в цене: каждый неконтролируемый миллиард в стране с дефицитом выше 5% обходится особенно дорого, потому что оплачивается по текущей доходности.

8. Чемоданы

Консенсус покупался вне бюджета — от партийных фиктивных должностей до африканских чемоданов.

Каналы из разделов 3–5 — не вся кассовая география. Самая документированная касса вне бюджета была партийной. 15 декабря 2011 года суд приговорил Жака Ширака к двум годам условно за фиктивные должности в мэрии Парижа: люди числились на городской зарплате, а работали на партию мэра. Первый экс-президент Пятой республики, осуждённый французской юстицией, получил приговор за кассу, которую оплачивал городской бюджет. Схема та же, что в профсоюзных каналах: публичный ресурс прикомандирован к частной политической работе, а публичного счёта нет.

Дальше документация кончается и начинаются чемоданы. О наличной части «Франсафрики», неформальной сети Парижа с бывшими колониями, говорят два источника: версия участника и суд. В сентябре 2011 года Робер Бурги, адвокат и «неофициальный советник» Елисея по делам Африки, наследник сети Жака Фоккара, рассказал Le Monde и JDD, что с 1995 по 2005 год лично приносил Шираку и Вильпену спортивные сумки и тамтамы, набитые купюрами, — около 20 миллионов долларов от лидеров Габона, Конго, Буркина-Фасо и Кот-д'Ивуара. Через два месяца прокуратура Парижа прекратила расследование: улик хватило на публикации, но не на дело.

Суд в этой истории тоже был. Дело Elf закончилось в 2003-м приговорами руководству компании: пять лет Ле Флок-Прижану и Сирвену, четыре года «месье Африка» Таралло. Оно доказало саму механику комиссий и мешков, но не назвало конечных бенефициаров во Франции.

Африканские деньги задевали нескольких президентов подряд. Бриллианты Бокассы стоили Жискару д'Эстену репутации почти за два года до потери Елисея: Le Canard enchaîné в октябре 1979-го оценил камни в миллион франков. Сын Миттерана Жан-Кристоф, советник Елисея по Африке, провёл три недели в Санте по делу «Анголагейта» и закончил условными сроками.

До приговора из этого ряда дошло одно дело, ливийское, и оно же самое свежее. Но даже здесь нельзя перескакивать через формулировки. Сейф аль-Ислам Каддафи в эксклюзивном интервью Euronews 16 марта 2011 года потребовал, чтобы Саркози «вернул деньги, которые взял за свою кампанию»: «Мы финансировали его кампанию». Хронология вокруг интервью важнее самой цитаты: Франция признала переходный совет Бенгази 10 марта, за шесть дней до интервью. 12 марта Лига арабских государств попросила Совет безопасности о бесполётной зоне. 17-го принята резолюция 1973, которую продвигали Париж и Лондон. 19-го французские истребители первыми нанесли удары по ливийской бронетехнике. Интервенция готовилась раньше интервью, а не вслед за ним.

Версия, будто война была заодно зачисткой компромата, — интерпретация прессы, судом она не установлена. Установлено другое: 25 сентября 2025 года Парижский суд приговорил Саркози к пяти годам за преступный сговор (association de malfaiteurs) с целью профинансировать кампанию-2007 деньгами Каддафи. Само финансирование кампании суд счёл недоказанным. Подтверждённым фактом стал перевод 6,5 миллиона евро ливийской разведкой посредникам. О сумме порядка 50 миллионов евро писали посредник кампании Такиеддин и Mediapart, опубликовавший записку ливийской разведки, подписанную именем Мусы Куссы (Moussa Koussa), тогдашнего главы внешней разведки Ливии. Сам Кусса ещё в 2012 году называл записку подделкой, и суд первой инстанции в приговоре был того же мнения: «вероятная подделка». Итоговая бухгалтерия осталась за рамками приговора.

Апелляционный процесс шёл с 16 марта по 27 мая 2026-го; 13 мая генеральный прокурор потребовал для Саркози снова семь лет и 300 тысяч штрафа (Геану — шесть, Ортефё — два). Вердикт ожидается 30 ноября 2026 года — это ближайшая проверка ливийского сюжета. Осенью 2025-го Саркози провёл в Санте ровно двадцать дней — первый экс-президент Республики в тюремной камере. Касса, которая не отчитывается, переживает своих хозяев и доживает до суда через восемнадцать лет.

9. Клапаны и счёт

То, что скрытно купить не удавалось, ложилось на бюджет открыто. Клапаны, через которые система сбрасывала давление, закрывались с 2008 года; рынок предъявил счёт только осенью 2026-го.

Слабое место этой арифметики покажем сами. То, что скрытно купить не удавалось (пенсии, здравоохранение, замороженные реформы), ложилось на бюджет открыто, в открытых строках. Дефицит 2025 года (152,5 миллиарда евро, 5,1% ВВП) раскладывается на открытые строки:

Табл. 2 — Дефицит 2025 года по открытым строкам (нацсчета INSEE). Источники: INSEE, Insee Première № 2106 (май 2026; первая оценка — Informations rapides от 26.03.2026); Сенат, доклад a25-126 к PLFSS-2026 — планы PLFSS для сравнения; economie.gouv.fr — казначейское исполнение (другая база).

Читать таблицу нужно дважды. Первый раз она работает против тезиса: скрытая касса мала рядом с открытой (четыре миллиарда профсоюзных денег составляют 2,5% дефицита, как в разделе 7), а почти весь дефицит собран из строк, которые видны каждому, кто откроет закон о бюджете. Второй раз она работает за тезис: у открытой строки есть владелец, её можно посчитать, оспорить на выборах, урезать. У кассы без счёта нет даже адреса. Непрозрачные деньги не лежат в дефиците отдельной графой. Они растворены в открытых строках, и при каждом повышении ставок их цена растёт, оставаясь анонимной. План PLFSS обещал в строке соцстраха дефицит в 23 миллиарда: болезнь −17,2, пенсии −6,3. По нацсчетам весь соцстрах за 2025-й дал −6,7 — первый дефицит с 2021 года и втрое мягче плана: две бухгалтерии расходятся даже там, где каждая публикация подписана. Реформа, которая должна была закрыть дефицит, отложена на переговоры «социальных партнёров», и заморозка лежит в той же открытой строке, просто без даты окончания.

Клапаны, через которые система сбрасывала давление, закрывались по очереди. Закон 20 августа 2008 года обязал крупные профсоюзы публиковать счета. В 2013-м появилась HATVP. Закон Ребсамена 2015-го добавил ответственности руководителям. В июле 2022-го ЕЦБ закончил эпоху отрицательных ставок и поднял депозитную до 4% к 2023-му: дешёвые деньги, на которых держались и долг, и компромиссы, кончились.

Тем временем Франция уходила из Африки. С 2022 года по июль 2025-го она свернула постоянное военное присутствие на континенте, от Мали до Чада. 17 июля 2025-го в Дакаре спустили последний флаг: конец более чем шестидесяти лет присутствия. Следом рвались и хозяйственные связи: Нигер в 2024-м отобрал у Orano разрешение на урановый Имурарен, к декабрю — операционный контроль над Сомэ, а в 2025-м национализировал предприятие. Реформа франка КФА 2019–2020 годов сняла с Парижа требование централизовать половину африканских резервов во французском Казначействе. Гарантия конвертируемости при этом сохранена, но то, на чём держалась Франсафрика, ослабело, а переход к единой валюте ждёт решения самих африканских стран.

В начале октября 2026-го спред приблизился к 150 базисным пунктам, через четырнадцать месяцев после Дакара. Все три клапана (прозрачность, Африка, деньги) закрылись раньше, чем рынок выставил счёт. Совпадение дат ещё не причинность: механической связи «закрыли клапан — вырос спред» мы не показываем, и никто её не показал. Проверить цепочку можно по политической части: если бюджет-2027 пройдёт без вотума недоверия, а французская надбавка не сократится, эта часть объяснения окажется слабее, чем здесь написано.

Рис. 13 — Клапаны закрываются раньше счёта: закон 20.08.2008 → HATVP (2013) → закон Ребсамена (2015) → ЕЦБ 07.2022 → реформа КФА (2019–2020) → Мали (2022) → Чад (01.2025) → Дакар 17.07.2025 → уран Нигера: Имурарен/Сомэ (2024–2025) → спред 130–150 б.п. (начало октября 2026). Источники: ECB, Banque de France, franceinfo, vie-publique.fr, INSEE, Reuters, World Nuclear Association, UEMOA.

Пока клапаны закрывались, конфликт переехал туда, где его больше нельзя оплатить скрыто, — в парламент. Правительство Барнье пало в декабре 2024-го — первая цензура с 1962 года, поднятая против бюджета соцстрахования. Правительство Байру в сентябре 2025-го само поставило вопрос о доверии и проиграло: 364 голоса против 194. Правительство Лекорню в октябре 2025-го ушло в отставку, не дождавшись голосования. Через четыре дня Лекорню был назначен вновь. За десять месяцев три правительства, и каждый премьер, пытавшийся считаться с дефицитом, платил постом. Ещё двадцать лет назад цена компромисса лежала в чемодане. Теперь она лежит в спреде.

Сам счёт рынка складывается из двух частей. Из доходности французской десятки в 4,9% на долю бунда приходится 3,5%: это мировая часть, её определяют нефть и длинные ставки США, и платят её все должники еврозоны разом. Около 1,4 пункта сверху — французская надбавка. В 2021-м она не превышала 50 базисных пунктов, к октябрю 2026-го выросла в 2,7–3,2 раза. Уровень — счёт мира. Надбавка — счёт страны. У надбавки есть и обратная связь, которая работает против прежней практики: чем выше ставка, тем дороже откладывать выбор, а чем дороже откладывать выбор, тем меньше остаётся места для скрытой оплаты консенсуса. То, что раньше гасили из невидимых касс, теперь приходится обсуждать открыто: в парламенте, перед камерами и перед рейтинговыми агентствами. Календарь этой проверки — в разделе 13.

10. Сеть, которую не декларируют

Лоббизм во Франции декларируется. Сетевое влияние — нет. Масонские ложи не скрывают численность, но скрывают списки; в этом разрыве и живёт «социальный капитал», который регулятор не видит.

Начнём с измеримого. Франкмасонов во всех послушаниях насчитывается 170–200 тысяч, лож — около четырёх с половиной тысяч. Крупнейшее послушание, Grand Orient de France, объединяет 54 700 членов. Le Parisien в 2018 году насчитал в парламенте 200–250 депутатов и сенаторов-масонов. Братская «Fraternité parlementaire» действует открыто, с уставом, как любой клуб. Софи Куаньяр в «Un État dans l'État» (2009) описала ложи как «настоящее противовластье» с феодами в высшей администрации, юстиции и образовании. L'Express подтверждает: влияние в верхних эшелонах «всё ещё очень велико».

Рис. 14 — Масонское присутствие во Франции: 170–200 тыс. членов, ~4 500 лож, 200–250 парламентариев. Источники: данные послушаний, Le Parisien (2018), Le Nouvel Obs (2013).

Механизм этого влияния — не лоббизм в юридическом смысле. HATVP в докладе 2024 года фиксирует разрыв: контакт с лоббистом декларируется, встреча «брата с братом» — нет. Принадлежность к ложам не входит ни в один обязательный реестр, а тайна членства — часть обета. Рабочая формула сетевого капитала: ускорение вместо взятки, доступ вместо решения, взаимность вместо приказа. Чиновник, признавший в соискателе «брата», не нарушает ни одной нормы о конфликте интересов. Именно поэтому эти нормы на канал не действуют.

Вес лож не статичен и не монолитен. France Culture в разборе к 250-летию GODF прослеживает постепенное снижение влияния братства. Послушания конкурируют между собой. Внутри лож представлен весь политический спектр, от мэрских клубов до министров. Пример FNSEA показывает: и без всякой тайны аграрное лобби открыто провело 783 поправки «ключ на руки». Тайна, стало быть, лишь одна из форм силы. Из всей темы мы берём одно: сеть, которую не декларируют, живёт по тем же правилам, что и касса, которую не считают.

11. Три века кассы

Ни один из описанных механизмов не изобретён в XXI веке. У французской непрозрачности есть история длиной в триста лет: откуп как система, чёрная касса парламента, сеть как машина назначений, пирамида под парламентской защитой. Каждый эпизод показывает цену кассы без счёта.

Начало положил генеральный откуп (Ferme générale) — компания откупщиков, которой старый порядок в 1726 году передал сбор косвенных налогов: габели (соляная монополия), таможни, акцизы, табак. Сорок генеральных откупщиков арендовали право собирать налоги каждые шесть лет. Откупа давали около половины всех доходов короны, один только генеральный откуп — примерно треть. По учёту устройство было безупречным. По доверию — катастрофичным: частные руки считали публичные деньги без публичного счёта и заработали на этом самые громкие состояния XVIII века и самую громкую ненависть. Итог известен: 8 мая 1794 года Революционный трибунал приговорил к смерти 28 бывших генеральных откупщиков, включая химика Лавуазье. Государство, отдавшее кассу без прозрачности, выставило счёт через гильотину.

Второй эпизод — Панама 1892 года, чёрная касса Третьей республики в чистом виде. Банкротство Панамской компании (1889) — крупнейший финансовый скандал XIX века: 800 тысяч французских вкладчиков потеряли свыше 1,8 млрд франков. Дело дошло до палаты депутатов: как минимум 104 официальных лица получили деньги через посредников, барона де Рейнаха (умер до дачи показаний) и Корнелиуса Херца (бежал). Список получателей так и не был опубликован полностью. Суд 1893 года оправдал большинство. Скандал стал топливом антисемитской и антимасонской пропаганды одновременно: конспирология всегда приходит первой, за ней межпартийная травля. Структура же дела читается независимо от пропаганды: мегапроект, частные посредники, парламентские выплаты, бухгалтерия без счёта. Три черты из этого ряда (посредники, выплаты, бухгалтерия) есть и в деле UIMM. Различие в итоге: Панама кончилась почти сплошными оправданиями, UIMM — приговорами.

Третий эпизод — дело о картотеках (affaire des fiches), 1904 год: редчайший случай, когда сетевое покровительство задокументировано государственным же расследованием. Министр войны генерал Луи Андре, франкмасон, годами получал от Большого востока регулярные сводки о политических взглядах офицеров и «очищал» армейские назначения по картотеке лож. Вскрытая прессой система стоила министру поста и стала одним из предвестников закона об отделении церкви от государства 1905 года. Дело о картотеках показало, что сеть доверия, к которой добавляется государственная должность, превращается в машину распределения. Так работает обычный клуб, которому доверяют больше, чем процедуре.

Четвёртый эпизод — дело Стависки, зима 1934 года. Облигации Креди мюнисипаль де Байонна, выпущенные под покровительством влиятельных парламентариев и чиновников, оказались пустыми. Александр Стависки, стоявший за выпуском, найден мёртвым в Шамони 8 января. 6 февраля толпы вышли к Ассамблее, полиция открыла огонь, погибли 15 человек, правительство пало. Для миллионов французов дело стало доказательством: парламентский режим фундаментально коррумпирован. Так говорила ультраправая пропаганда, и она была политически убедительна именно потому, что за ней стояло настоящее финансовое мошенничество.

Рис. 15 — Хронология французской непрозрачности: генеральный откуп (1726–1791) → Панама (1892–93) → дело о картотеках (1904) → Стависки (1934) → UIMM (1990-е–2015) → кассы без счёта (2026). Источники: см. список источников.

История говорит три вещи. Первое: непрозрачная касса во Франции регулярно вырастала именно там, где публичные деньги шли через частные или полупубличные руки — откуп, компания, фонд, ассоциация. Второе: каждый скандал стоил Республике кабинетов, а один — доверия на поколение, и этого хватило, чтобы подкормить авторитарные соблазны. Третье: после каждого кризиса система добавляла правила (закон, регулятор, реестр), но основание, на котором она вырастает снова, оставалось нетронутым. Пятый эпизод — UIMM. Шестой описан в разделах 3–5 и ещё не завершён. У него есть шанс кончиться реформой вместо скандала, но даты, на которую назначена такая реформа, пока нет.

12. Возражения

Сильный тезис обязан выдерживать возражения. Ниже — пять самых серьёзных и то, что с ними делает материал этой статьи.

Самое сильное возражение числовое, и оно справедливо: четыре миллиарда — оценка 2011 года, за пятнадцать лет не подтверждённая новым обследованием. Но бьёт оно в первую очередь по государству: по привычке считать только то, что удобно считать. Ни один институт за пятнадцать лет не счёл нужным пересмотреть оценку в миллиарды, и в этом отказе состоит половина тезиса статьи. Статья пользуется тем же порядком величины и помечает год оценки. Если появится цифра лучше, статья устареет, и это лучший для неё исход.

Второе: непрозрачность не равна коррупции. Французская система не сравнима с банановыми республиками. Деньги, описанные в разделах 3–6, в основном идут на уставную деятельность: обучение, представительство, социальные проекты. Масштабные уголовные дела единичны. Это верно, и поэтому тезис сформулирован об отсутствии счёта, а не о воровстве: нельзя одновременно утверждать, что эти деньги чисты, и отказывать налогоплательщику в праве увидеть их сумму. Требование прозрачности — условие доказательства невиновности, которого система лишает даже честных.

Третье: профсоюзы слабы, членство 8%, влияние преувеличено, и весь раздел 3 — колосс на глиняных ногах. Слабость членства и есть часть механизма: организация, живущая на взносы, зависит от членов. Организация, живущая на congé syndical и паритетные фонды, зависит от инфраструктуры и воспроизводит её, а не членскую базу. UIMM показывает то же самое на стороне работодателей. Численность не измеряет силу системы финансирования. Слабость членства объясняет, почему такой силе не нужна численность.

Четвёртое: масоны — социология, а не заговор. Сами ложи — добровольные клубы. «Un État dans l'État» — жанр журналистского эссе. Возражение верное, и история из раздела 11 его подтверждает: антимасонская конспирология (Панама, Виши) приносила больше вреда, чем сами ложи, и отравляла всякий разговор о прозрачности сетевого капитала. Поэтому материал держится измеримого: сеть не декларируется, лоббизм декларируется. Факт зафиксирован докладом HATVP 2024 года.

Пятое, про рыночную главу: рост доходностей и спреда — общемировой процесс (длинные ставки США, нефть). Приписывать его французской непрозрачности — натяжка. Именно поэтому в разделе 1 измерителем выбран спред, а уровень упомянут лишь фоном: уровень измеряет мир, спред — страну. Разложение выписано в разделе 9. У порога в 200 базисных пунктов есть история: за двадцать семь лет существования евро спред OAT–Bund пробивал его один раз, между ноябрём 2011-го и серединой 2012-го, на пике европейского долгового кризиса, ровно тогда, когда Франция теряла кредитный максимум (S&P в январе 2012-го, Moody's в ноябре того же года, Fitch в июле 2013-го). С тех пор порог не трогался: в октябре 2026-го спред подошёл к нему примерно на 40–70 пунктов. Порог, пробитый в случившемся кризисе, — калибровка. Порог, который не пробивается никогда, — украшение.

13. Что можно проверить: две оси, один фон, четыре даты

У порогов есть история, у непрозрачности — календарь. Французская касса впервые за долгое время стоит перед измеримыми тестами.

Фон — хроническое относительное обеднение по итальянскому сценарию: долг 119–120% ВВП, рост около нуля, дефицит, который по официальной траектории должен сойтись к 3% к 2029 году, но даже голосованная цель 2026 года, 5,0%, в эту траекторию без новых поправок не укладывается, а уточнённая оценка уже 5,4%. Это дрейф, при котором каждое новое размещение по более высокой ставке обходится дороже предыдущего.

Первая ось — фискальная: мимикрия или шторм. Сценарий мимикрии: бюджет-2027 принят, рынок поверил в траекторию дефицита, спред возвращается под 100 б.п., и страна живёт как «большая Италия с ядерным оружием». Сценарий шторма: повторение осени 2026-го с меньшим запасом — доходности выше 5% становятся нормой, спред держится выше 200 б.п., Казначейство окончательно уходит в короткий долг, рейтинги снижаются до A–. Вторая ось — политическая: бюджет-2027 и прозрачность. Правительство доживает до 2027-го и принимает бюджет без вотума недоверия, или очередной вотум либо отставка срывает его. Оси независимы: возможен шторм при принятом бюджете и мимикрия при сорванном.

Табл. 3 — Маркеры и пороги. Калибровка: спред выше 200 б.п. пробивался один раз — кризис евро, 2011–2012. Статусы на 12 октября 2026: пороговый уровень не пробит (в начале октября 130–150 б.п., 12 октября 139,5); ближайшие тесты — Moody's 23 октября и вердикт апелляции по ливийскому делу 30 ноября.

Проверки идут по календарю. Первой выйдет уточнённая инфляция INSEE за сентябрь, в середине октября: выяснится, была ли цифра 3,0% нижней границей. 23 октября 2026 года Moody's пересматривает рейтинг. Эту дату будет читать любой, кому статья кажется пессимистичной: понижение превратит негативный прогноз в факт, а подтверждение статуса с негативным прогнозом отложит вопрос на полгода. 30 ноября — вердикт апелляции по ливийскому делу: он либо закрепит «прецедент Саркози», либо пересмотрит его. В декабре Казначейство опубликует детали программы заимствований на 2027 год, и тогда же станет ясно, пройдёт ли бюджет без вотума недоверия. Вне календаря остаются два маркера прозрачности. Годовой доклад AGFPN в прошлые годы выходил к концу осени: за 2024 год — пресс-релиз фонда от 27 ноября 2025-го, 161,55 млн евро. На середину октября 2026-го доклада за 2025 год на сайте нет, и для такого срока это пока нормально. Тест — конец осени: новая цифра покажет, растёт ли это зеркало или стоит на месте, а отсутствие доклада к концу ноября было бы уже сигналом. А Cour des comptes отберёт темы из кампании участия 2026 года: если среди них окажется публичное финансирование профсоюзов, у четырёх миллиардов впервые за пятнадцать лет появится шанс на официальную оценку. Но в 2022 году из 333 предложений прошли шесть. Если ни один из этих маркеров не сдвинется, это тоже результат: касса останется кассой.

Ни один из сценариев не возвращает Франции запас прочности эпохи ААА. Вопрос лишь в том, посчитает ли страна свои кассы раньше, чем счёт выставит рынок.

14. Деньги без актива

Богатство страны — 19 559 миллиардов евро, и государству в нём принадлежит 3,5%. Обещания, которые главная касса раздала собственным служащим, стоят почти вдвое дороже всего её имущества — и в национальный долг они не входят.

До сих пор речь шла о потоках: что проходит через кассы, кто платит и кому. Остался вопрос о запасе: сколько стоит сама машина, если открыть её собственные книги. Первая книга — национальные счета INSEE, конец 2024 года. Богатство Франции оценено в 19 559 миллиардов: домохозяйствам принадлежит 14 953 (76,5%), нефинансовым компаниям 3 860 (19,7%), государству — 690 миллиардов, 3,5%. Вся конструкция из разделов 3–9, все фонды, спецсчёта и паритетные органы живут на балансе, который весит 3,5% богатства страны, которую сама же и считает.

И эти 690 — не деньги, которые можно взять и потратить. Из них 2 821 — здания, дороги, земля; финансовый остаток отрицателен на 2 132: обязательства обгоняют финансовые активы. За один 2024-й чистое богатство кассы похудело ещё на 50 миллиардов. Пропорция внутри остатка фиксирована, и FIPECO формулирует её жёстко: долг почти целиком несёт государство, а активы в основном принадлежат местным коллективам — юридически автономным, и продать их, чтобы оплатить долги центра, нельзя.

Вторая книга, FIPECO, меряет то же самое против годового ВВП — и даёт другой ответ: 750 миллиардов на конец 2025-го, 25,1%. Пик был в 2007-м, 62% ВВП; с тех пор чистая стоимость просела на 37 пунктов, и всё съел рост пассивов — они дошли до 130,8% ВВП. Противоречия между 3,5% и четвертью ВВП нет: это две книги одной кассы, обе подписаны официальными учреждениями. Периметры, базы, годы разные — ответ зависит от того, какую книгу открыть.

Годовой поток, который должен всё это обслуживать, известен: расходы всех публичных администраций — 1 714 миллиардов в 2025-м, 57,2% ВВП, второе место в Евросоюзе после Финляндии; у Германии 50,5%, средняя по еврозоне 49,8%. Обязательные отчисления съедают 43,6% ВВП. Тем не менее баланс этого потока — тот, что выше: активов почти нет.

Дальше начинается то, чего нет ни в одной из двух книг. Маастрихтский долг — единственное, что Евросоюз считает долгом: выпущенные облигации. Обещания — не облигации. Обязательства перед действующими и вышедшими госслужащими стоят 1 366 миллиардов — почти половина ВВП. Сверху лежат гарантии — 13% ВВП по данным FIPECO. Честная лесенка выглядит так:

Табл. 4 — Лесенка обязательств за официальным долгом. Источники: INSEE (долг Q2 2026), loi de règlement 2025, FIPECO.

Как живёт касса с обещаниями без актива, показал доклад Счётной палаты о пенсиях госслужащих от 22 сентября 2026 года. В 2025-м режим выплатил 65,1 миллиарда евро двум миллионам пенсионеров — седьмая часть всех пенсионных расходов страны и около пятнадцати процентов бюджета государства. Плательщиков 1,9 миллиона — меньше одного на пенсионера. Дыру закрывает работодатель, то есть само государство: 85,9% доходов пенсионной кассы госслужащих — взнос работодателя, 54,9 миллиарда в 2025-м, по ставке 78,28% оклада гражданским и 126,07% военным; помимо казны платят операторы, коллективы, La Poste и Orange. Счётная палата подчёркивает: число в отчётности — условность учёта, а не движение денежного потока. Её же рецепт: с отчёта к бюджету-2027 расщепить строки спецсчёта, с 2029 года развести контуры финансирования — не создавая новой кассы.

Само число 1 366 — тоже касса, только в отчётности. Годом раньше казна показывала 1 573 миллиарда: минус 207 миллиардов за год, и ни один закон тут ни при чём. Обязательства пересчитывают по рыночной ставке дисконтирования; в 2025-м она выросла до 2,21%, обещания «подешевели» на бумаге, оставшись теми же по существу. Упади ставки — цифра вырастет обратно: обещание никуда не денется.

В расходных строках деньги видны; в остатках — нет. Деньги есть — актива нет.

15. Деградация

Деградация — не падение, а привыкание. Осень 2026-го меряет страну базисными пунктами; под ними идёт медленная работа — страна привыкает жить с числами, которые нельзя оплатить ни в каком бюджете.

Начнём с цифры, мимо которой прошли в шуме бюджетных кризисов. В 2025 году во Франции родилось 645 000 человек, умерло 651 000: естественный прирост — минус шесть тысяч, впервые отрицательный с 1945 года, с того самого года, когда была основана социальная касса, обещавшая обеспечить всех. На 1 января 2026-го граждан старше 65 лет — 22,2%, младше 20 лет — 22,5%: старики почти сравнялись с детьми. Банк Франции отвечает сдержанно, как отвечает статистика: рост 0,4% в 2026-м, безработица 8,4% к концу года. Ни одна из этих цифр не катастрофа. Катастрофа — их направление: все двигаются в одну сторону и уже не разворачиваются.

Рабочая статистика отвечает тем же. В 2025-м создано рекордные 1 165 800 компаний, и 65% из них — микропредприниматели: люди, регистрирующие статус, потому что нанимать их не берут. Рекорд здесь читается наоборот: экономика не создаёт рабочих мест, она создаёт статусы. Отсюда петля: пособие толкает к микрозанятости, микрозанятость приносит взносы по минимуму, минимальные взносы обещают минимальную пенсию, минимальная пенсия возвращает к пособию. Каждый оборот петли легален, и ни один не ведёт кассу к балансу.

Рис. 16 — Петля привыкания: пособие → микростатус → взносы по минимуму → права по минимуму → снова пособие. Схема; источники: INSEE (Première № 2092), DREES.

Для пенсионной кассы демография — один коэффициент. В 2023-м на одного пенсионера приходилось 1,77 плательщика взносов: 30,4 миллиона работающих против 17,2 миллиона пенсионеров. Ряд не двигается: 1,75 в 2021-м, 1,77 в 2022-м, 1,77 в 2023-м; реформа, поднявшая возраст до 64, на ряд пока не повлияла. В шестидесятых на пенсионера работали четверо, сегодня — меньше двух. Вся пенсионная арифметика происходит внутри этого числа: либо обещания пересчитают под 1,77, либо 1,77 не выдержит обещаний.

Обещания, у которых нет актива, уже однажды конвертировали в долг: как выглядит это «временное» решение, показывает CADES — фонд 1996 года, созданный гасить долг социальных касс. Для него ввели «временный» налог в полпроцента. Налогу тридцать лет, а срок ликвидации фонда переносили не единожды: теперь это конец 2033-го, и правило 2022 года заранее разрешает фонду пережить эту дату, если ему передадут новый долг. Касса, созданная закрывать кассу, не закрывается.

Привыкание видно и там, где касса встречает человека. На минимальные пособия уходит 31,6 миллиарда в год (данные 2023-го), их получают 4,25 миллиона человек. RSA выдаётся 1,81 миллиона домохозяйств — на один процент меньше годом ранее; рекорд созданий компаний и отток из RSA — один пейзаж с двух точек: люди регистрируют статусы, потому что контрактов нет, а пособие в микродоходе срезается по правилам. Сверху привычку оплачивают работодатели: около 75 миллиардов в год льгот по взносам, из них почти 39 — на зарплатах до 1,6 SMIC. Это цена, которую касса платит за то, чтобы кто-то нанимал тех, кого рынок без скидки не берёт. Ни одна из этих цифр не сходится с другой в общий счёт — приём уже знакомый.

Сорок лет эта арифметика решалась одним способом: не решалась. Соцстрах 1945-го строился на расчёте бесконечного роста, «тридцать славных лет» только начинались. 1983-й опустил пенсионный возраст до шестидесяти — под демографию, которой уже не было. Дальше девяностые: реформа Балладюра 1993-го, план Жюппе 1995-го, похороненный забастовками, реформы Фийона 2003-го и Вёрта 2010-го — каждый раз обещания слегка урезали и слегка отодвигали, а кассу не трогали. Реформа 2023 года с возрастом 64 — та же техника: обещание сдвинуто, касса без счёта осталась кассой.

Впереди развилка, и она не про экономику, а про арифметику. Первый путь — пересчитать обещания открыто: признать, что при коэффициенте 1,77 и минус шести тысячах прироста прежняя касса не балансируется, и переписать её на глазах у избирателей. Второй путь — не пересчитывать: финансировать привыкание кредитом, ждать возвращения низких ставок и надеяться, что пересчёт сделает кто-то снаружи — рынок, рейтинговые агентства, Брюссель. Первый путь политически дорог: план Жюппе похоронили забастовки, реформы Фийона и Вёрта прошли только в урезанном виде. Второй уже оплачен спредом из раздела 1. Выбора октябрь 2026-го не требует; октябрь лишь покажет, сколько кредитов у привыкания осталось.

Что показывает касса

Собранные данные описывают систему, которую трудно уложить в старые категории. Совокупное богатство страны растёт и достигает рекордов. Долг растёт быстрее, а у государства, которое всё это оплачивает, активов почти нет: 3,5% богатства страны и четверть годового ВВП чистой стоимости. Инфляция вернулась через энергию, которой в статистической корзине отведено всего 7,6%. Профсоюзы, ассоциации и фонды, через которые государство распределяет социальный мир, живут на деньгах, у которых нет сводного счёта. История показывает, что эта система воспроизводится уже третье столетие.

Была ли она случайным наслоением или механизмом консенсуса элит, заранее не скажет никто: механизмы не признаются, пока работают. Но одно видно из арифметики: правила игры, при которых казна платит всем и не знает, кому именно, требуют пересмотра в мире, где каждые лишние 100 базисных пунктов стоят бюджету миллиарды евро в год. Понимание механизма — половина защиты от него. Вторая половина — счёт, который либо появится, либо снова отложат.

В стране касс слово «прозрачность» веками означало одно: стекло, через которое налогоплательщику показывают чужой счёт. Маленький фрагмент стекла уже стоит: AGFPN каждый год передаёт правительству и парламенту доклад по публичным отчётам конфедераций. Настоящий тест начнётся, когда стекло развернут на всю витрину: пусть покажут свой.

Источники и материалы

• INSEE. Comptes nationaux trimestriels: dette des administrations publiques, Q2 2026 (3 595,5 млрд €, 119,0% ВВП; Informations rapides № 239, 29.09.2026); Informations Rapides: En septembre 2026, les prix à la consommation augmentent de 3,0 % (предварительная оценка); Taux d'épargne des ménages (17,9 % в Q1 2026; 17,2 % в Q2 2026, публикация 28.08.2026).
• INSEE. Budget de famille (Insee Première № 1771, обследование 2017: 2 530 €/мес; доля расходов на жильё: примерно четверть, с коммунальными и страховкой — до трети; ряд волн 23,7–31,7 %).
• France-Inflation. Comprendre le panier INSEE: 263 позиции потребления; веса агрегатов (энергия 7,6 %; еда 14,68 %).
• INSEE / service-public.gouv.fr. SMIC 2026: 12,02 €/ч, 1 823,03 € брутто (01.01.2026); 12,31 €/ч, 1 867,02 € (01.06.2026).
• Agence France Trésor. France's credit ratings: Moody's Aa3/негативный, следующий пересмотр 23.10.2026; Fitch A+/стабильный (28.08.2026); DBRS AA/негативный (18.09.2026).
• Fitch (12.09.2025): France AA- → A+; S&P Global Ratings (17.10.2025, внеплановое): France AA- → A+/A-1; France24 (18.10.2025); WSJ (17.10.2025). Потеря AAA: Washington Post (13.01.2012) — S&P AAA → AA+; Moody's (19.11.2012) — AAA → Aa1; Bloomberg (12.07.2013) — Fitch AAA → AA+.
• AFT / Banque de France; BFM (16.09.2026). Структура держателей рыночного долга: нерезиденты — около 56 % (конец 2025; 50,1 % в конце 2022); среди резидентов — банки, страховщики, пенсионные и управляющие фонды.
• EFG International; Morningstar; Trading Economics; TwentyFour AM; ECB. Французский долговой кризис, октябрь 2026: спред OAT–Bund 130–150 б.п. в начале октября, в пике почти 160 (максимум с 2012 года), доходность около 4,9% (в моменте 4,96%), евро на 17-месячном минимуме; спред >200 б.п. — кризис евро, ноябрь 2011 — середина 2012.
• Bloomberg через Seeking Alpha; CNBC. Рекордные заимствования ~340 млрд € на 2027; долг 119,3 % ВВП (прогноз 2026).
• INSEE. Le compte des administrations publiques en 2025 (Insee Première № 2106, май 2026; первая оценка — Informations rapides от 26.03.2026): дефицит 152,5 Md€ — 5,1 % ВВП (после 169,1 Md€ — 5,8 % в 2024); подотрасли: État −128,1 (после −151,1), APUL −15,6 (после −17,8), ASSO −6,7 (после +1,1; первый дефицит с 2021 года), ODAC −2,2; economie.gouv.fr: казначейское исполнение бюджета государства −124,7 Md€ (2025, другая база).
• Сенат, доклад a25-126 (PLFSS-2026): план дефицита соцстрахования на 2025 — 23 Md€ (болезнь −17,2; vieillesse −6,3); факт по нацсчетам INSEE — −6,7; Assemblée nationale, projet de loi n° 3211: −21,8 Md€ (2026); La Tribune: цель-2027 — 12,7 Md€; Cour des comptes (июль 2025): дефицит всех пенсионных режимов 6,6 Md€ (2025).
• Le Monde (15.12.2011); Radio France. Приговор Шираку: 2 года условно, фиктивные должности мэрии Парижа; первый осуждённый экс-президент Пятой республики.
• Le Monde / JDD (11.09.2011; 17.11.2011); Le Figaro, France 24, Le Parisien (16.11.2011); BBC. Дело Бурги: ~20 млн $ за 1995–2005 Шираку и Вильпену от лидеров Габона, Конго, Буркина-Фасо и Кот-д'Ивуара; расследование прекращено (classement sans suite).
• Euronews (16.03.2011): интервью Сейфа аль-Ислама Каддафи; Guardian (15.11.2016), Mediapart (2012): оценка ~50 млн €; Mediapart (2012): публикация записки ливийской разведки, подписанной именем Мусы Куссы (Moussa Koussa), тогдашнего главы внешней разведки Ливии; заявления Куссы о подделке — с 2012 года; суд первой инстанции: «вероятная подделка» в приговоре (Mediapart, 26.09.2025). TV5Monde/Information, BBC Afrique: финансирование кампании-2007 судом не установлено при подтверждённом переводе 6,5 млн €. Reuters, BBC, NYT (25.09.2025): Саркози — 5 лет за преступный сговор (Ливия); Le Monde, Libération (10.11.2025): 20 дней в Санте; Le Monde, France 24 (13.05.2026): в апелляции паркет требует 7 лет и 300 000 € (Геан — 6, Ортефё — 2); Transparency France (16.03.2026): коммюнике к процессу в апелляции; juspoliticum (01.06.2026): апелляция 16.03–27.05.2026; Euronews, BFM (27.05.2026): вердикт — 30.11.2026.
• franceinfo; Wikipédia (Intervention militaire de 2011 en Libye). Хронология интервенции: признание Францией НПС Бенгази — 10.03.2011; запрос Лиги арабских государств о бесполётной зоне — 12.03.2011; резолюция СБ ООН 1973 — 17.03.2011; первые удары — 19.03.2011.
• Reuters (20.06.2025); Al Jazeera; World Nuclear Association; Africa Business Insider. Нигер: отзыв разрешения на Имурарен (июнь 2024); потеря Orano операционного контроля Сомэ (декабрь 2024); объявленная национализация Сомэ (июнь 2025); отзыв концессии Арлит (2026).
• UEMOA, Совет министров (Абиджан, 21.12.2019); министерство экономики Франции, коммюнике 21.12.2019; Jeune Afrique. Реформа франка КФА 2019–2020 годов: гарантия конвертируемости Франции сохранена; снято требование централизации 50 % валютных резервов в операционных счетах Казначейства; переход к «эко» отложен по решению африканских сторон.
• France 24 (10.10.2025); info.gouv.fr (06.10.2025); Wikipédia (Gouvernement Lecornu II). Отставка Лекорню — 06.10.2025, переназначение — 10.10.2025.
• Le Monde (12.11.2003); Le Temps. Дело Elf: приговоры Ле Флок-Прижану и Сирвену (5 лет), Таралло (4 года); Le Canard enchaîné (10.10.1979): бриллианты Бокассы (~1 млн франков); Wikipédia, Reuters: «Анголагейт» — Ж.-К. Миттеран в Санте 21.12.2000–11.01.2001, приговор условный.
• vie-publique.fr; Euronews; LCP (08.09.2025): вопрос доверия Байру — 194 «за», 364 «против», 15 воздержались.
• ECB; Banque de France. Ставки ЕЦБ: серия повышений с июля 2022, депозитная ставка 4 % в 2023. franceinfo; Wikipédia (Retrait militaire français d'Afrique de l'Ouest): военный выход 2022–2025, Дакар — 17.07.2025.
• Trading Economics: бунд 10 лет 3,48 % (07.10.2026); Boursorama (08.10.2026): 3,50 %; Reuters (07.10.2026): спред OAT–Bund почти 160 б.п.; Yahoo Finance: ~140 б.п..
• WSWS (28.02.2012, wsws.org/francais/News/2012/fev2012/perr-f28_prn.shtml): обзор африканских обвинений против президентов Пятой республики — использован как наводка; факты перепроверены по первичным источникам.
• Assemblée nationale. Комиссия д'enquête о финансировании профсоюзов, докладчик — Николя Перрюшо (Nouveau Centre, Луар и Шер), 2011 (~4 млрд €/год); отклонён комиссией 30.11.2011, не опубликован; Le Monde (06.12.2011) «Argent des syndicats: le rapport enterré»; разбивка: прямые субвенции ≥175 млн € (4–5 % итога) — TF1 (24.06.2016); взносы ~11 % — iFRAP.
• Cour des comptes: начало 2018 года — отмеченные улучшения в прозрачности финансирования профсоюзов; май 2024 года — отчёт по AGFPN (S2024-0673); исполнение закона 20.08.2008. AGFPN: ежегодные отчёты конфедераций и годовые доклады фонда; данные (133,6 → 147,2 → 161,55 млн €, 2021/2023/2024).
• Loi n° 2014-288 du 5 mars 2014 (formation professionnelle, emploi et démocratie sociale) — создание фонда финансирования социального диалога; AGFPN (ассоциация управления, март 2015); Décret № 2026-806 от 21 августа 2026 года (процедура публикации счетов организаций с доходом ниже 230 000 €, вступает в силу 15.01.2027; Légifrance, JORF от 22.08.2026); loi n° 2008-796 от 20.08.2008; loi Rebsamen от 17.08.2015.
• BFM Business (20.01.2023). Казна CFDT: 141 млн €; Le Figaro (2023): касса интерсиндиката 3,6 млн € (Leetchi); CGT Solidarité: 3,2 млн €.
• Tracfin/Cairn («Derrière l'affaire UIMM»): сигнал прокурору Парижа 24.09.2007; тревога BNP — май 2004 (Les Échos, 29.10.2007; Mediapart, 05.10.2013); Les Échos (окт. 2007). Challenges (11.12.2024): в суде фигурировали 16,5 млн € наличными (сняты в 2000–2007); «près de 18» — Les Échos (26.10.2015); до 19 млн — franceinfo (11.2011). EPIM: 0,2 ‰ ФОТ, с 2001-го 0,4 ‰, всего ~290 млн € (Le Monde, 23.10.2007; Challenges; Wikipédia). Приговор 10.02.2014: 3 года (1 год ферме) + 375 000 € за abus de confiance et travail dissimulé; UIMM как юрлицо — 150 000 € (Radio France, Ouest-France, l'Opinion, Les Échos, Mediapart); апелляция 01.12.2015: 2 года sursis + 100 000 € (Le Monde, Le Parisien).
• Observatoire Hexagone / JDD (сентябрь 2026); Сенат, доклад r25-860 «Qui finance l'intérêt général?» (9,52 млрд € прямых субвенций 2024); Le Figaro (02.07.2025): «120 млрд € ускользают от контроля».
• Valeurs Actuelles по Cour des comptes. Syndicats intercommunaux: 18 млрд € доходов от операций (2024), 20 млрд € долга.
• INSEE. Revenus et patrimoine des ménages (данные 2024, брутто): медиана 205 000 €; среднее 374 900 €; D9 857 700 €; топ-1% >3 млн €; топ-10% — 47,9 % (inegalites.fr по INSEE); vie-publique (15.12.2025): топ-10% — «половина»; нижняя половина — около 8 % (la finance pour tous по INSEE, 15.12.2025). Динамика топ-1%: 16 % (1984) → 24 % (2022) — Ouest-France (12.09.2025).
• OECD. Collective bargaining / trade union density: Исландия ~90 %, Дания ~60–67 %, Швеция ~66 %, Финляндия ~65 %, Франция ~8 %. Гентская система (кассы страхования по безработице под управлением профсоюзов при государственных субсидиях): nordics.info; Van Rie & Marx (2002); American Progress. Италия — 30,2 % (worker-participation.eu); Германия — ~15 %.
• iFRAP (Fondation IFRAP). «Il faut publier le rapport Perruchot sur le financement des syndicats»: около 90 % ресурсов профсоюзов — финансирование работодателей, в первую очередь публичных; «Réformer le syndicalisme»: доля взносов ~11 %.
• Reporterre. FNSEA: 783 поправки, поданные депутатами «ключ на руки» с 2024 года; L'Express: «FNSEA — такая сильная, такая хрупкая».
• Transparency France. Коммюнике 16.03.2026 к процессу в апелляции (ливийское дело); позиция к 12-летию HATVP (июль 2026).
• Le Paysage associatif; Observatoire Hexagone. Оценки публичных денег ассоциаций (к Рис. 10).
• Le Parisien (09.03.2018). «Ces francs-maçons de l'Assemblée»: 200–250 парламентариев; Le Nouvel Obs (2013): 150 парламентариев; Sophie Coignard. Un État dans l'État (Albin Michel, 2009); L'Express: «влияние лож в высших эшелонах всё ещё очень велико»; France Culture: 250 лет GODF.
• HATVP. Rapport sur la transparence de l'influence étrangère, 2024 (лоббизм декларируется; сетевое влияние — нет).
• L'Histoire. L'« affaire des fiches », un scandale républicain (1904); History Today; Universalis; Larousse. Генеральный откуп / Ferme générale (1726–1791; 28 генеральных откупщиков казнены 08.05.1794, включая Лавуазье).
• Britannica; Jewish Currents; Wikipédia. Panama scandals (1892–93): ≥104 подкупленных, потери >1,8 млрд франков, 800 тыс. вкладчиков; Stavisky (1934): Креди мюнисипаль де Байонна, 6 февраля 1934, 17 убитых.
• Circana через Ouest-France. Доля MDD 35,6 %, +3,5 п.п. за три года; IntoTheMinds; Publidée: MDD на 32–35 % дешевле национальных брендов.
• AFT (aft.gouv.fr): рейтинги Франции (Fitch A+ стаб., 28.08.2026; DBRS AA негат., 18.09.2026; Moody's Aa3 негат., пересмотр 23.10.2026); программа заимствований 2027 (339,7 млрд €; charge de la dette 62,6 → 72,9 млрд €; 29.09.2026).
• INSEE. Bilan démographique 2025 (Insee Première № 2087, 13.01.2026): 645 000 рождений, 651 000 смертей, естественный прирост −6 000 — впервые отрицательный с 1945 года (vie-publique, 13.01.2026); на 01.01.2026: 69,1 млн жителей, 22,2 % — 65 лет и старше, 22,5 % — младше 20 (Le Monde, 13.01.2026).
• Banque de France. Projections macroéconomiques intermédiaires (15.09.2026): рост 0,4 % в 2026-м; безработица 8,4 % к концу года.
• INSEE. Les créations d'entreprises en 2025 (Insee Première № 2092, 28.01.2026): рекорд 1 165 800 созданий; 758 600 микропредпринимателей (65 %).
• INSEE/DREES. Cotisants, retraités et rapport démographique tous régimes: 2023 — 30,4 млн плательщиков и 17,2 млн пенсионеров (1,77); ряд: 1,75 (2021) → 1,77 (2022) → 1,77 (2023).
• Légifrance. Loi de règlement des comptes de 2025 (22.04.2026), compte général de l'État: обязательства по пенсиям гражданских и военных — 1 366 Md€ на 31.12.2025 (около 46 % ВВП); 2024 — 1 573 Md€ (Assemblée nationale, ответ на вопрос № 17703, 11.08.2026); ставка дисконтирования 2,21 % в 2025-м, пересчёт вниз вследствие роста ставки (budget.gouv.fr, 30.09.2026; vie-publique; FIPECO, 20.05.2026). FIPECO: 1 283 Md€ (периметр без La Poste/Orange); Сенат (03.04.2023): внебаланс fin 2012 — 3 091 Md€, 152 % ВВП (Cour des comptes).
• FIPECO. Les engagements hors bilan: гарантии всех публичных администраций — 13 % ВВП (конец 2024).
• INSEE. Comptes de patrimoine (ноябрь 2025, данные конца 2024 года): патримони экономик национальный 19 559 Md€ — домохозяйства 14 953 (76,5 %), нефинансовые компании 3 860 (19,7 %), финансовые корпорации 56, все публичные администрации 690 (3,5 %; минус 50 Md€ за 2024); финансовое нетто администраций −2 132 Md€; vie-publique (12.11.2025).
• FIPECO. Le patrimoine des administrations publiques à la fin de 2025 (16.09.2026): чистая стоимость 750 Md€ = 25,1 % ВВП (26,1 % на конец 2024, минус 16 Md€ за год); пик 62 % ВВП в 2007-м, с тех пор −37 п.п. за счёт пассивов — 130,8 % ВВП; финактивы 1 718 Md€, неактивы 2 945 Md€; долг почти целиком у État, активы — в основном у юридически автономных местных коллективов (пересказ FIPECO). Расходы публичных администраций 2025: 1 714 Md€ = 57,2 % ВВП (после 1 672 Md€ и 57,0 % в 2024); Германия 50,5 %, средняя еврозоны 49,8 %; PO 43,6 % ВВП (INSEE); выше Франции в ЕС только Финляндия (57,5 %).
• Contribuables associés (23.09.2026) по докладу Cour des comptes «Retraites des fonctionnaires de l'État» (22.09.2026): 85,9 % доходов CAS Pensions — взнос государства-работодателя, 54,9 Md€ (2025); бюджетные ставки 78,28 % (гражданские) / 126,07 % (военные, 2025 — Сенат a25-126), расчётные Cour — 44,1 %/51,2 %; COR (24.11.2022): помимо государства в CAS Pensions платят операторы, коллективы, Orange, La Poste; 65,1 Md€ выплат 2025 года двум миллионам пенсионеров — седьмая часть пенсионных расходов страны и около 15 % бюджета État; плательщиков 1,9 млн; рекомендации Cour: расщепление строк CAS Pensions с отчёта к PLF-2027, разводка контуров финансирования с 2029 года без создания кассы (vie-publique, ccomptes.fr, 22.09.2026).
• CADES (cades.fr); ордонанс № 96-50 от 24.01.1996 (CRDS 0,5 %); S&P Global (05.2021); декрет № 2022-23: срок гашения перенесён на 2033 год, дальнейшее продление разрешено.
• DREES. Minima sociaux: 31,6 Md€ (2023); 4,25 млн получателей (конец 2024, +1,3 %); RSA — 1,81 млн фойе (28.11.2025, −1,1 % за год).
• vie-publique (10.10.2024): льготы по взносам работодателей ~75 Md€; URSSAF: 73 Md (2022); FIPECO: 39,1 Md€ на зарплатах до 1,6 SMIC (2025).
• Cour de cassation, Chambre sociale, 23.09.2026, № 25-17.886 (в Бюллетене): аннулирование мандата представителя профсекции — счета союза опубликованы до утверждения общим собранием; разборы: courdecassation.fr, UNSA (04.10.2026), CFDT (02.10.2026).
• Reuters/Boursorama (01.10.2026): спред OAT–Bund 133 б.п., максимум с мая 2012; OAT 10 лет 4,9629% в моменте; цель дефицита-2026: голосованная 5,0%, уточнённая оценка 5,4% (Fitch, 12.10.2026); ideal-investisseur.fr (12.10.2026): спред 139,5 б.п.
• AGFPN (agfpn.fr): доклад о кредитах за 2024 год (пресс-релиз 27.11.2025); доклад за 2025 год по состоянию на 14.10.2026 не опубликован. Cour des comptes, платформа участия граждан: кампания 2026 (11.05–22.06.2026, 1 096 тем — Le Monde, 23.06.2026) и итоги кампании 2022 (6 из 333).